оглавление страницы : 1.Предисловие
2.Краткие сведения о тюркских народах
3.Концепции о происхождении тюркских народов
4.Волго-Уралье — родина прототюрков
ПРЕДИСЛОВИЕ
Происхождение тюркских народов и их этнокультурных традиций является одной из наименее изученных проблем науки. Ее неразработанность объясняется не столько слабостью научной базы, сколько предвзятым отношением к ней многих ученых, в особенности иранистов. Индоевропеисты диктовали и продолжают диктовать тюркологам пути и методы исследования этногенеза и других проблем истории и лингвистики тюркских народов. При этом некоторые из них сознательно искажают, а порой просто игнорируют их историко-культурное богатство. В плену у языковедов-иранистов оказались скифолога Б. Н, Гра~ ков, М. И. Артамонов, А. П. Смирнов, И. Г» Алиев, В. Ю. Мурзин, многие другие добросовестные архео™ лога, которые но археологическим, этнографическим и иным данным знают, что андроновцы, скифы, саки, массагеты, сарматы, аланы не являются иранцами, не раз лингвисты «доказали» их ираноязычность, то они вынуждены признать эти племена ираноязычными. Образовался своеобразный замкнутый круг: некоторые археологи приняли как научную истину принятую языковедами-иранистами версию об ираноязычности названных племен, а лингвисты, в СБОЮ очередь, основываются на результатах, добытых археологами при раскопках: как только те находят предметы «скифского типа», их тут же объявляют принадлежащими ираноязычным племенам (Гейбуллаев, 1991, с. 288),
Как известно, для отдаленных от нас по времени эпох, по которым мы не можем располагать никакими
прямыми лингвистическими свидетельствами, археологический материал наряду с палеоантропологическим остается единственным источником для реконструкции
этнической истории населения определенного региона в древности. Но прямое этническое истолкование археологических источников «неизбежно встречается с рядом труднопреодолимых препятствий, и, следовательно, применение их в этногенетическом аспекте очень затруднено» (Арутюнов, 1989, с. 11). Со времени появления письмености письменные источники, данные языка имеют огромное значение для определения этнической принадлежности древних племен, но они изучены крайне недостаточно и зачастую толкуются однобоко. Нужно учесть, что и древний письменный источник по самой своей природе не может быть вполне объективным, так как отражает позицию автора (Там же, с. 10).
Выступая на III Всесоюзной тюркологической конференции, состоявшейся 10-12 октября илЧО г. в Ташкенте, крупнейший татарский тюрколог профессор М, 3. Закиев говорил о том, что язшкопой материал тюрков дохуннского периода — скифов, саков, сарматов, кушанов и других — изучался главным обрпзом иранистами, и «в результате их. активных стихологических изысканий скифы, саки, сарматы, товары и некоторые другие группы племен признаны л основном ираноязычными. Признание скифов и их соседей ираноязычными до сих пор лежит в основе некоторых этногенетических теорий. Отсюда археологические культуры Северного Кавказа, Поволжья, Приуралья, Западной Сибири, Средней и Центральной Азии, Казахстана и Алтая отнесены к иранскому этносу» (Закиев, 1986, с. 23),
С точки зрения иранистов, тюркские народы на этих территориях оказались не аборигенами, а пришельцами. И вполне законен вопрос: откуда, как и зачем "пришли в эти регионы многочисленные тюркские племена, которые к началу I тысячелетия н. э. занимали огромную 'территорию от Охотского моря до Центральной Европы?
На этот вопрос трудно ответить до тех пор, пока, как считает ученый, не исследованы прежде всего
4
,А,^швцшеся элементы языков тюркоязычных скифов,
из, сарматов, массагетов, алан, .-icyтанов, тохаров и •»гих древнетюркских племен, пока тюркские элемен-
. их языков не будут тщательно проанализированы
-рд^кенми с современными тюркскими языками, по-
с^дрц г^дьнме -этнические данные не будут рас-
. .^рены в .-системе выводов смежных наук: , "3"чгрэлологии, археологии, истории, этнографии,
.'д'. ич*чт Лишь, после комплексного анализа данных
/ jry^ наук должна ."быть- сформулирована та или
•а ч DTHCI енетическая теория (Там же, с. 23-24).
1 гндсчгциозный подход к истории тюркских народов
..^1 в официальной науке давние корни, Так, в
-юных Записках Императорской Академии Наук гово-.гсь о том, что тюркские народы «никогда не бу-
>т занимать высокого места лю всемирной истории»
Ченые записки, 1855, с, 714),
! Некоторые ученые и в советский период продолжали !.1>жать 'прошлое тюркских народов. Например, Т. В. мкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов, авторы удостоенного
г минской- премии огромного труда «Индоевропейский нк 'и индоевропейцы» (Тбилиси, 1984), даже не
л шли места хотя бы вскользь упомянуть о контактах
* взаимовлиянии древних индоевропейцев и древних 1 )рок в эпоху неолитического расселения древнейших
iCMtii в IY-III тысячелетиях до н, э.
06 устойчивости традиционных представлений о древ-%:йшей истории и этногенезе тюркских народов свиде-
,!льсп;ует и капитальный труд «Эпоха бронзы лесной ылосы СССР» под общей редакцией акад. Б. А. Ры--мкова. изданный Институтом археологии АН СССР в
• )87 г, В нем перечислено множество племен, но «е азвано ни одно тюркоязычное племя. Вот какой при-
пвор выносят этим народам авторы названного труда:
Видимо, уже в бронзовом веке ка юге Восточной Стеири — в районах, лежащих в основном к югу ^г Байкала, жили предкя нынешних тюркоязычных и
юнголоязычкых народов, однако их активное участие -1 этнической истории Сибири и Восточной Европы падает на более поздние времена, уходящие за пред-;IM эпохи • бронзы (выделено нами.— Авт.), а, следо-
.лтельно, и за рамки настоящего тома». Таким
5
образом, у тюркских народов, занимавших в бывшем CQCP второе место по численности, нет своей истории в эпохе бронзы. Такая позиция ученых Института археологии Академии Наук СССР (ныне Российской академии наук) не может не вызвать недоумения.
Создается впечатление» что в основе этой антинаучной позиции лежат скорее политические установки, чем объективное изучение научных фактов. Нет сомнения в том, что в свое время подобные установки давали ученым сверху партийные идеологи. Приведем лишь два примера. В 1960 г. археолог С. С. Черников выпустил в Москве интересную книгу «Восточный Казахстан в эпоху бронзы», в которой, базируясь на добытом им археологическом материале, высказал «крамольные» мысли: носителей андроновской культуры, которых было принято считать ираноязычными, он справедливо назвал предками тюркских народов. На С. С. Черникова тут же обрушились с жесткой критикой некоторые археологи, плененные идеей об ираноязычности андроновцев. Еще более показательна история с книгой известного казахского писателя и ученого О. О. Сулейменова «Аз и Я» (Алма-Ата, 1975), в которой объективно показана прогрессивная роль тюркских народов в развитии всей мировой культуры. Руководство Академии Наук СССР признало ее необъективной и даже вредной, и ее изъяли из обращения. Ни для кого не секрет, что такие меры применялись раньше лишь по приказу сверху.
В условиях командно-административной системы науку, даже древнейшую историю, направляли в нужное для руководства русло. Те ученые, которые отклонялись от утвердившихся научных стереотипов и «позволяли себе» иметь собственное суждение, подвергались давлению и преследовались за научные убеждения. Мало кто осмеливался открыто выступать против произвола партийной цензуры, но такие ученые были. Назовем хотя бы С. Е. Малова, А. Н. Кононова, Н. А. Баскакова, А. Н. Бернштама, Л. Н. Гумилева, А. С. Аманжолова, М. Ш. Ширалйева, А. А. Иессена, М. 3. Ямпольского, М. 3. Закиева, Л. Р. Кызласова, М. А. Хабичева, С. С. Алиярова, А. М. Щербака и
б
др. Академик М. Ш. Ширалиев и профессор С. Г. Асадуллаев еще в 1970 г. писали: «Как известно, с древнейших времен тюркские народности жили в соседстве с индоевропейскими, финно-угорскими, семитскими, китайскими народами. Отсюда понятно, что между их языками осуществлялось взаимодействие и взаимовлияние. Считалось, например, что во всех случаях только лишь «культурные языки», а к ним относили индоевропейские, могли влиять на тюркские. Обратный процесс, т. е. влияние тюркских языков на эти языки, оставался неизученным, если не считать некоторых работ русских дореволюционных и также венгерских тюркологов, а в советское время — работы Н. К. Дмитриева» (Ширалиев, Асадуллаев, 1970, с. 9).
Примеров искажения - истории тюркских народов можно привести еще множество, но вряд ли в этом есть необходимость, так как читатель, интересующийся историей народов бывшего СССР, когда речь заходит о тюркоязычных народах, повсеместно наталкивается на такие искажения, если не сказать резче.
Сознавая создавшуюся ситуацию, авторы данной работы, много лет посвятившие изучению древней истории и культуры тюркских народов, решили, не откладывая в долгий ящик, опубликовать хотя бы в тезисном порядке свою концепцию их этногенеза. Мы хотим привлечь к поднятой нами теме внимание объективно мыслящих ученых, с тем чтобы они своими исследованиями помогли установить научную истину.
Основные положения нашей работы, видимо, трудно оспорить, но некоторые из них могут вызвать возражения. Мы сознательно идем на это, так как дискуссия всегда .являлась движущей силой науки. Мы призываем своих коллег к плодотворной научной дискуссии по волнующей нас проблеме.
Пользуясь случаем, мы благодарим рецензентов книги, других коллег, оказавших нам помощь дружескими советами и рекомендациями.
Кази Лайпанов, Исмаил Мизиев
КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ О ТЮРКСКИХ НАРОДАХ
Тюркоязычные народы относятся к самым многочисленным народам земного шара. Большая их часть издавна проживает в Азии и Европе. Они живут также на Американском и Австралийском континентах. Тюрки составляют 90% жителей современной Турции, а на территории бывшего СССР их насчитывается около 50 млн., т. е. они составляют вторую по численности после славянских народов группу населения (Ежегодник БСЭ, с. 10).
В древности и рением средневековье существовало множество тюркских государственных образований: скифское, сарматское, 1уннское, булгарское, аланское, хазарское, западное и восточное тюркские, аварский и уйгурский каганаты и т. д." Из них до настоящего времени сохранила свою государственность только Турция. В 1991—1992 гг. на территории бывшего СССР тюркские союзные республики стали независимыми государствами и членами ООН. Это Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан. В составе Российской Федерации обрели государственность Башкортостан, Татарстан, Саха (Якутия). В форме автономных республик в составе Российской Федерации имеют свою государственность тувинцы, хакасы, алтайцы, чуваши.
В состав суверенных республик входят карачаевцы (Карачаево-Черкесия), балкарцы (Кабардино-Балкария), кумыки (Дагестан). Свою республику в составе Узбекистана имеют каракалпаки, в составе Азербайджана — нахичеванские азербайджанцы. Суверенную государственность в составе Молдовы провозгласили гагаузы.
8
До настоящего времени не восстановлена государственность крымских татар, не имеют государственности ногайцы, турки-месхетинцы, шорцы, чулымцы, сибирские татары, караимы, трухмены и некоторые другие тюркские народы.
Не имеют своих государств и тюрки, проживающие за пределами бывшего СССР, за исключением турок в Турции и турок-киприотов. В Китае проживает около 8 млн. уйгур, свыше I млн. казахов, 80 тыс. кыргызов, 15 тыс. узбеков (Москалев, 1992, с. 162). В Монголии проживает 18 тыс. тувинцев. Значительное число тюрок проживает в Иране и Афганистане, в том числе около 10 млн. азербайджанцев. Число узбеков в- Афганистане достигает 1,2 млн., туркмен — 380 тыс., кыргызов — 25 тыс. человек. Несколько сот тысяч турок и гагаузов живут на территории Болгарии, Румынии, Югославии, небольшое количество караимов ' — в Литве и Польше. Представители тюркских народов проживают также в Ираке (около 100 тыс. туркмен, много турок), Сирии (30 тыс. туркмен, а также карачаевцы, балкарцы). Тюркоязычное население имеется в США, Венгрии, Германии, Франции, Великобритании, Италии, Австралии и некоторых других странах (Языки народов СССР, 1966, с. 8-12).
Тюркоязычные народы с глубокой древности оказывали значительное влияние на ход всемирной истории, внесли- существенный вклад в развитие мировой цивилизации. Однако подлинная история тюркских народов еще не написана. Немало неясного остается в вопросе об их этногенезе, многие тюркские народы до сих пор не знают, когда и на основе каких этносов они образовались.
В данной работе авторы высказывают ряд соображений по проблеме этногенеза тюркских народов и делают некоторые выводы, опираясь на новейшие исторические, археологические, лингвинистические, этнографические и антропологические данные.
При освещении того или иного вопроса рассматриваемой проблемы авторы исходили из того, что, в зависимости от эпохи и конкретной исторической ситуации, какой-то вид источников — исторических, языковых, археологических, этнографических или ант-
9
ропологических — может иметь более или менее существенное значение для решения проблемы этногенеза данного народа. Однако ни один из них не может претендовать на принципиально ведущую роль. Каждый из них нуждается в перепроверке данными других источников, и каждый из них в каком-либо конкретном случае может оказаться лишенным реального этногене-тического содержания. С. А. Арутюнов подчеркивает: «Ни один источник не может быть решающим и преимущественным по сравнению с другими, в разных случаях разные источники могут иметь преобладающее значение, но в любых случаях достоверность выводов зависит прежде всего от возможности их взаимной перепроверки» (Арутюнов, 1989, с. 13-14).
При исследовании проблемы происхождения тюркских народов мы старались сопоставлять данные смежных наук и на этой основе делать научные выводы, хотя подобные сопоставления не всегда возможны из-за отсутствия достоверных источников по тому или иному аспекту вопроса в той или иной науке.
КОНЦЕПЦИИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ
Не зная прошлой истории народов, в особенности их этногенеза, невозможно понять и современную их историю. Как отмечалось выше, проблема происхождения тюркских народов до сих пор остается спорной.
О тюркских племенах и народах писали многие древние и средневековые авторы: Гекатей, Гесиод, Геродот, Страбон, Плиний, Помпоний Мела, Птолемей, Мовеес Хоренаци, автор «Армянской географии» YII века Ананий Ширакаци, Ибн ал-Асир, Рашид ад-Дин, Хордадбех, Абу-л-Фида/ Ибн Хаукаль и др. Однако одним из первых научных исследований по истории тюркских народов являются научные труды шведского офицера Ф. И. Табберт-Страленберга, служившего в 1713-1722 гг. в Сибири. Он был одним из создателей так называемой алтайской теории происхождения тюркских народов (Кляшторный, 1964, с. 5). Описывая легенды тюрок-аринцев (хакасское племя) об их борьбе со змеями с: человеческими головами и сравнивая
ю
их с легендой о войне скифского племени невров со змеями, описанной Геродотом в IV книге его «Истории», Страленберг писал: «Не можем ли мы думать, что эти народы из числа потомков тех первых скифов, которые перешли из Азии в Европу, где они жили во времена Геродота» (Страленберг, 1888, с. 3-4).
В изучение истории и этнографии тюркских народов внесли свою лепту знаменитые ориенталисты и путешественники XYIII в. И. А. Гюльденштедт, П. С. Паллас, Г. Ю. Клапрот, оставившие весьма ценные сведения о быте, религии, языке и нравах многих народов, в частности карачаевцев и балкарцев (Адыги, балкарцы и карачаевцы, 1974).
В 1829-1830 гг. Крым, Карачай и Балкарию посетил известный венгерский ученый Жан-Шарль де Бесс (Беш), занимавшийся изучением этногенеза и древней истории венгров. Он считал, что карачаево-балкарцы и венгры происходят от одного общего предка. В своей книге «Путешествие в Крым, на Кавказ, в Грузию, Армению, Малую Азию и в Константинополь в 1829-1830 гг.», изданной в Париже на французском языке (переводами отдельных глав мы обязаны В. К. Гарданову), он писал: «Никакая другая нация не похожа так на венгров, как карачаевцы и дигоры» (Адыги, балкарцы и карачаевцы, с, 333).
Академик Э И. Эйхвальд первым научно обосновал положение о том, что тюркские племена жили в Европе задолго до кашей эры. Он писал: «К скифам причисляемы были нередко и разные турецкие поколения,,, Есть бесчисленные доказательства тому, что под скифами могли разуметь и турецкие племена... Геродот упоминает Тюррагетов и Турков (кн. IY, 21)... Вверх по Днестру Геродот помещает Турков, живущих охотой.,. Тирас или Тюрас (Днестр) до сих пор у турков называется Тур... Во всех изданиях имя их пишется иурки-юрки вместо турки... Племя тюрков упомянуто Плинием и Помпонием Мелой, у Страбона — Тюррагеты... У Страбона встречается племя — ур-ги. Это не встречается ни у одного древнего автора и, следовательно, неправильно переписано переписчи-
•11
ком. Описка могла быть в написании слов тюрки и урки» (Библиотека для чтения, с. 56-60, . 63, 75-78). На этих же позициях стоял другой российский академик А. Н. Аристов, который отмечал: «Весьма возможно, что часть скифов Геродота и других древних авторов принадлежала тюркскому племени, как полагают многие из новейших исследователей» (Аристов, 1896, с. 400).
Мнение Эйхвальда, Аристова и многих других авторов XIX в. о тюркском характере языка и культуры скифов разделяют и подкрепляют новыми фактами ряд последующих исследователей (Л аппо-Данилевский, 1887, с. 361; Мищенко, 1884, с. 50 и след; Ямполь-ский, 1966, с. 62-64; 1970, с. 10, 13; 1971, с. 35-36; Мизиев, 1990, с. 55; 1991, с. 41-49). О том, что среди скифов были тюркоязычные племена, писал во второй половине XYI! в, первый русский переводчик геродотовской «Истории» А. Лызлов (См.: Чистякова, 1961, с. 117 и след.).
Эта точка зрения базируется на том, что почти j все древнегреческие и римские писатели — и среди »них Гомер, Гекатей, Эсхил, Пиндар, Геродот, Гиппократ, Страбон, Помпоний Мела, Плиний, Птолемей — в один голос называли скифов и сарматов «конеяда-ми», «доителями кобылиц, пьющими кумыс», «из кумыса сыр едящими» и т. п. (Латышев, 1890, 1896, 1904, 1906). Это был своего рода этнокультурный паспорту выданный им древнегреческой и латинской (римской) традицией при первом же знакомстве с ними. Ясно, что потомкам древних индоевропейцев бросились в глаза совершенно чуждые им элементы культуры, Еще бы! Ведь ни один индоевропейский народ не сохранил ни единого из перечисленных элементов скифской культуры!
Однако многие историки царского времени, а по традиции и некоторые современные ученые, напуганные некогда борьбой официальных властей против так называемого «пантюркизма», или, возможно, боявшиеся всколыхнуть печальную память о гуннском, хазарском, • половецком, татаро-монгольском нашествиях, тенденциозно освещали и освещают историю тюркских народов, искусственно «омолаживая» их возраст, подыскивая им
12
своего рода «день рождения» лишь в эпохе хунну в Азии и гуннов в Европе. Вместе с тем подобного рода исследователи совершенно необоснованно считают чуть ли не главным этническим признаком тюрок монголоидность, тогда как лишь часть их приобрела монголоидные черты при общении с людьми желтой расы, а абсолютное большинство тюрок в древности и в настоящее время относились и относятся к белой европеоидной расе,
Большинство исследователей принижают уровень социально-экономического и культурною развития тюрок, отрицают их вклад в развитие мировой цивилизации. Нередко они показывают тюрок rfe создателями прогресса, а его* разрушителями. Всю культуру тюркоя-зычных племен Сибири, Алтая, Средней Азии и Казахстана сторонники этой точки зрения преподносят исключительно как культуру иранских племен. Даже в учебном пособии «Историческая этнография Средней Азии и Казахстана» (М., 1980) искажена история казахского народа и народов Средней Азии. В этом пособии автор, С. IL Поляков, излагает старые концепции об ираноязычности древних жителей Средней Азии и Казахстана. По его мнению, тюрки пришли туда с востока совсем недавно и отуречили местных ираноязычных жителей. Процессы ассимиляции происходили всегда, но не бывает так, чтобы малоразвитые народы, какими представляет С. П. Поляков тюрок, могли ассимилировать «высокоразвитых иранцев», если количественное соотношение было в пользу последних. Ведь известно, что многочисленное азербайджанское население в Иране, к примеру, до сих пор не отуречило иранцев, или же татары Поволжья не ассимилировали ни один из соседних народов и т. д. Остро критически относится С. П. Поляков к утверждению некоторых ученых о том, что саки, жившие в I тысячелетии до н. э. в Казахстане и Средней Азии, были тюрками. По его мнению, все племена, населявшие этот обширный регион в то далекое время, по языку принадлежали к индоевропейской семье языков, так как еще в YI в. до н. э. их объединяли общим именем «скифы». Позволительно спросить: а где неоспоримые факты, доказывающие ираноязычность
13
скифов, кроме отдельных личных имен, по которым вряд ли можно судить о языке в целом? Да и к тому же многие имена взяты из надмогильных плит Ольвии и других греческих городов Северного Причерноморья, где захоронены купцы со всего света. Ко-* нечно же, среди них могли быть и лица с иранскими именами, но разве это является основанием для подобных категорических заявлений?
Господствующая, можно сказать, официальная, точка зрения на этногенез тюркских народов сводится к тому, что их предки в последние века до нашей эры (чаще всего называют III в.) обитали где-то на востоке, на территории, лежащей между Алтаем и Байкалом (История СССР, 1975, с, 18-19).
Ряд ученых не разделяют этого мнения, так как в указанном регионе нет истоков для формирования этнокультурного облика древних тюркских племен — ни в эпоху развитой бронзы, ни в эпоху неолита, когда повсеместно особенно интенсивно идут процессы этно-образовамия Эта группа ученых считает прародиной тюркских племен Волго-Уральское междуречье с примыкающими сюда регионами. Алтай, Южная Сибирь и Прибайкалье, возможно, были их второй прародиной откуда они снова двигались в Европу и Западнук! Азию, где их и застают древние авторы» ]
Вот что писал по этому поводу выдающийся вен герский тюрколог Юлиус Немет: «Как известно, древ нейшие территории, где жили тюрки, обычно относя1 к Центральной и Восточной Азии. В противополож ность этому я высказал мнение о том, что, соглас» языковым данным, древнейшие предположительные тер риторйи заселения тюрков следует искать в Западно] Азии, Тюркские племена, видимо, не следует отрыват) от уральских, и нет оснований относить первоначаль ные территории уральских племен к Средней Аз* или Восточной Азии» (Немет, 1963, с. 127428).
Эту концепцию академик Немет выдвинул еще 1912—1914 п\ после детального изучения языка истории венгров, балкарцев* карачаевцев, кумыков, т тар и ряда других народов, населявших Восточну Европу с древнейших времен (Немет, 1912).
14
Концепцию КХ Немета поддерживают: известный польский тюрколог А. Зайончковский, российские уче ные — историк и лингвист 3/ М. Ямпольский и антрополог В. П. Алексеев, азербайджанский лингвист М. Ш. Ширалиев, казахский писатель и ученый О. О. Сулейменов, археолог Э. Б, Вадецкая, авторы этих строк и др. «Долгое время считалось,— пишут М Е1иралиев и С. Асадуллаев, что история тюркских языков начинается с орхоно-енисейских памятников, так как они считаются самыми древними памятниками тюркских языков. А между тем известно, что до нашей эры и в начале нашей эры на территории от уральских гор до западной части Европы были расселены древние тюркские племена» (Ширалиев, Асадуллаев, 1970, с, 8). К тому же, нельзя забывать, что задолго до орхонских надписей, еще в I в. н. э., у гуннов была своя руническая письменность (Сарткожа улы Каржаубай, 1991, с. 440-441).
Отрадно отметить, что в последнее время наметилась тендеция отхода от старых квазинаучных стереотипов и подлинно научною подхода к изучению фактов и явлений, исторических, этнических, языковых, антропологических и иных процессов. Так, видные украинские скифологи В. И. Ильинская и В. А. Тереножкин, основываясь на ыойейших данных науки, заявили о том, что скифская культура звериного стиля своими корнями связана с тюркоязычньши народами Сибири и Алтая, где не могло быть иранского населения (Ильинская, Тереножкин, 1983).
Важнейшую научную проблему о времени заселения древними тюрками территории Причерноморья, Передней Азии и Кавказа исследовал талантливый лингвист и историк 3. И. Ямпольский, опубликовавший результаты своих исследований в 50-70-е годы в Ученых записках Азербайджанского государственного университета. Опираясь на труды Геродота, Помпония Мелы, Плиния Старшею и Страбона, он доказал, что тюрки жили в названных регионах не позже Y в. до н. э. а, может быть, и значительно раньше (Ямпольский, 1966, . 1970$ 1971). Ученый подчеркивает: гюрки и «языки тюркского типа» существовали с эчень древних времен. При этом он опирается на
15
высказывание И. М. Сеченова, что так называемое двойное верхнее веко, типичное для большинства тюрок Азии, «имеется у всех человеческих существ в утробный период, и предпологал, что антропологический тип с таким веком вообще был первым» (Ям-польский, 1966, с. 62}. * Весомый вклад в изучение этногенеза азербайджанского народа и всех западных тюрок внесли азербай* джанские ученые С. С, Алияров (1984), Г. А. Гейбуллаев (1986, 1951), Ю, Р. Джафаров (1985) и др„, научно доказавшее, что в Западной Азии и Восточной Европе тюрки жили задолго до нашей эры и принимали активное участие в развитии этих регионов.
Большим подспорьем в изучении этногенеза народов, в том числе тюркских, стал капитальный труд члена-корреспондента Российской Академии Наук выдающегося этнографа С. А. Арутюнова «Народы и культуры: развитие и взаимодействие» (М., 1989), в котором автор рассмотрел на конкретных примерах жизни различных древних и современных народов общие закономерности, по которым происходит складывание и развитие этнических особенностей культуры, самосознания, языка. Можно надеяться, что по мере освобождения науки от влияния идеологии старые догматические представления постепенно уйдут в небытие и научная истина восторжествует.
ВОЛГО-УРАЛЬЕ — РОДИНА ПРОТОТЮРКОВ
В период первобытно-общинного строя племена i группы родственных племен являлись основной формо! существования этнических общностей. С началом раз ложения первобытного общества и появлением «воен ной демократии» возникают племенные союзы крупной масштаба, нередко сопряженные с миграциями на зна чительные расстояния, с завоеваниями, с подчинение других племен и с их последующей ассимиляцией. ,( формированием классовых обществ и государств фор мируются и устойчивые этносы, * получившие в лите ратуре наименование народностей.
Быстрый этногенетический процесс начался при не олите (YIII—III тыс. до н. э.). Тогда же человечества
начало переход от присваивающего к производящему хозяйству. В бронзовом веке, особенно начиная ; IY тыс. до конца II тыс, до н. э., в Европе и Азии сложилось большинство крупных языковых семей: бан-тоидной, индоевропейской, семито-хамитской, тюркской, китайско-тибетской, Распространение языков • этих семей происходило первоначально на сравнительно небольших территориях, занимаемых компактными соплеменностями. На их базе сформировался и вырос ряд мощных племенных союзов, обладавших военным потенциалом, комплексной земледельческо- -скотоводческой экономикой и в связи с высокой ролью скотоводства — большой подвижностью (Арутюнов, 1989, с. 75).
По мнению С. А, Арутюнова, «расселение древних арабов и евреев,, германцев, кельтов, славян, иранцев и индоарийцев, тибето-бирманцев и тюрков происходило именно в форме экспансии и ассимиляторской активности мощных племенных союзов» (Там же)*
В настоящее время большинство тюркологов склонно считать прародиной тюрок Алтай, Южную Сибирь и Прибайкалье. Мы же склонны считать их первоначальной родиной Вол го-Уральский регион, откуда тюркские племена в IY-III тыс. до н. э. расселились во многие регионы Азии и Европы.
Вол го-Уральский регион, особенно его степная и лесостепная зоны, имел благоприятные природные условия для быстрого развития населявших его этносов, Здесь имелись и отличные пастбища для скота, и леса, богатые дичью и зверем, реки и озера, изобилующие рыбой, залежи полезных ископаемых. Именно Урал наравне с Алтаем» Южной Сибирью и Кавказом (Прикубанский очаг металлургии в верховьях Кубани в Карачае), стал одним из первых центров металлургии, и это имело важнейшее значение для ускоренного хозяйственного развития Урала и смежных с ним районов.
Этот регион был одним из тех, где люди, начиная с XIII тыс. до н, э., впервые стали одомашнивать диких животных. Особенно важное значение имело одомашнивание дикой лошади в 1Y тыс. до н. э. в степной и лесостепной зоне Урала, Поволжья, Северного Прикаспия, Северного Причерноморья, Северного Кавказа, а также в степях Казахстана и Туркменистана. Ученые установили, что именно отсюда распространилась она на другие районы мира. В самом передовом земледельческом регионе мира — Передней Азии — лошадь появилась только около середины II тыс. до н. э. (Потому-то в индоевропейских языках нет единого корня для названия лошади). Верхом или на колесницах, запряженных лошадьми, можно было быстро проехать большие расстояния, что было особенно важно для животноводов-кочевников и воинов, каковыми являлись древние тюрки (Материальная культура, 1989, с. 33-35, 160-161).
Ускоренному развитию Волго-Уралья способствовал и такой немаловажный географический фактор: регион расположен на стыке Европы и Азии, и через него в течение тысячелетий проходили с запада на восток, с севера на юг и в других направлениях многочисленные племена. Здесь смешивались различные этносы, которые были далекими предками тюркских, финно-угорских и других народов. Еще при мезолите и неолите рассматриваемый регион был густо заселен. В нем складывалась культурная мозаика, переплетались различные традиции, и регион являлся контактной зоной различных культурных течений. По мнению археологов, сюда проникало население из Черноморья, Приднепровья, с Северного Кавказа, из Прикаспия, Приаралья, Казахстана и Западной Сибири. Немаловажное значение имели и обратные миграции племен из этого региона (Членова, 1981, с. 23-24). Судя по небольшим размерам поселений, люди жили подвижной, кочевнической жизнью. Они обитали в пещерах, шалашах, небольших утепленных землянках и полуземлянках, * иногда напоминавших позднейшие юрты (Мезолит, 1989, с. 91-92).
Границы южноуральской мезолитической (янгель-ской) культуры смыкались на юге с областями распространения родственных культур на территории нынешнего Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, а на востоке — в Западной Сибири — ее граница проходила по реке Тобол (Там же, с. 144, 146-147). По мнению археолога Г. Н. Матюшина, в эпоху
18
мезолита по обе стороны Уральскою хребта развивались две группы населения, по-видимому, разного происхождения, которые прошли длительный путь развития на протяжении нескольких .тысячелетий (Матюшин, 1989, с. 144, 146-147).
Археолог Г. Ф. Коробова в своей обобщающей статье «Мезолит Средней Азии и Казахстана» пришла к выводу, что мезолитические культуры Восточной Европы, Западной Сибири и Средней Азии почти идентичны, только имеют разные варианты. По ее убеждению, ошибаются те ученые, которые утверждают, что эта высокая культура пришла в названные регионы из Передней Азии, в частности из Северного Ирана и Северного Афганистана, хотя сходство между нею и культурами Среднего Востока имеются. «Но в целом,— пишет она,— индустрия Восточного Прикаспия, обладая целым рядом особенностей, представляет собой самобытное явление» (Коробова, 1989, с. 152). Г. Ф. Коробова полагает, что прикаспийская культура «генетически восходит к местному верхнепалеолитическому пласту». Она справедливо считает, что племена
— носители прикаспийской мезолитической культуры
— имели известные культурные контакты с племенами Передней Азии, и именно этим объясняется наблюдаемое в отдельных чертах сходство между культурами племен Восточного Прикаспия и Передней Азии в эпоху мезолита, в XI-YII тыс. до н. э. (Там же, с. 152-154).
Подобная мезолитическая культура в указанный период существовала и на территории Узбекистана (Ус-тыортская культура). Археолог Е. Б. Бижанов, открывший ее, считает^ что* эта культура местного происхождения, сформировавшаяся под воздействием мезолитических культур Прикаспия и Южного Урала (Бижанов, 1982, с. 33).
В мезолитическую эпоху и позднее исключительно велика была роль Кавказа как места, соединявшего Европу с Передней Азией. Социально-экономические преобразования в степной и лесостепной части этого важного региона происходили одновременно с преобразованиями в> предкавказских регионах и нередко отражались здесь на процессе этнообразований.
Перемещения древних земледельцев-индоевропейцев в конце IY тыс. до н. э. совпадают с миграцией по евразийским степям древнейших кочевых скотоводов-«древнеямников», которые, по нашему мнению, являлись далекими предками тюркских народов, хотя этническую принадлежность носителей местных неолитических и энеолитических культур Поволжья и Урала установить нелегко. Некоторые ученые считают их далекими предками современных финно-угорских народов (Вадер, 1972; Халиков, 1969, с. 370-387).
Признавая совместное проживание в течение нескольких тысячелетий в Волго-Уральё далеких предков финно-угров и тюрок, мы в то же время считаем, что в лесостепной и особенно степной зоне этого региона превалирующим населением являлись прото-тюрки. Ставить вопрос в таком ракурсе нам позволяет тот неоспоримый факт, что комплекс этнокультурных элементов волго-уральских «древнеямников» почти без изменений сохранялся в быту и культуре всех тюр-коязычных народов Евразии вплоть до XYI-XYII вв.
Среди этих специфических черт отметим следующие:
1) курганная насыпь;
2) захоронения в срубах, деревянных колодах, на повозках;
3) войлочная или камышовая подстилка в могиле;
4) сопровождение усопшего жертвенными конями или овцами;
5) подвижный скотоводческий быт;
6) употребление в пищу конины и кумыса;
7) войлочные временные жилища — стоянки. Анализ отмеченных этнокультурных черт позволяет ч
окинуть широким взглядом историю и культуру евразийских племен и народов.
Историко-археологические исследования показали, что в конце IY-начале III тыс до н. э. основные территории скотоводческих племен значительно расширились вслед за увеличением количества их стад и значительным расширением пастбищ для скота. На огромной территории от Эмбы на востоке до Днестра на западе сложилась культурно-историческая область, пол-
22
учившая название древнеямной. Обширная степная полоса, занятая этой областью, непосредственно соприкасалась с тремя раннеземледельческими центрами — Европой, Передней Азией и Средней Азией, С этих пор степные пространства из фактора, разделявшего племена, превратились в фактор, объединяющий их. Эти пространства способствовали значительным перемещениям больших групп скотоводов, облегчали процесс смешения и ассимиляции древних племен, а также давали возможность быстрого распространения экономических и культурных достижений как самих скотоводческих племен, так и населения других областей, с которыми соприкасались древние кочевые племена. Именно поэтому сложение первой и .древнейшей культурно-исторической области знаменовало собой первую ступень широкого освоения степных пространств, распространения в них производящих форм экономики, т. е. разведение скота и выработки подвижных, кочевых форм ведения хозяйства.
На такой огромной территории культура древнейших кочевников не могла оставаться единообразной и видоизменялась в соответсвии с миграцией или диффузией из древнейшего, очага зарождения (Волго-У ральского междуречья), обогащаясь достижениями культуры и экономики иных племенных групп, с которыми кочевники вступали в контакт. В силу этих причин древнеямная культура в период наивысшего расцвета распадалась на девять локальных вариантов, имеющих свои общие и специфические особенности. Исследования показали, что это были Волго-Уральский (наиболее древний), Предкавказский, Донской, Северо-Донецкий, Приазовский, Крымский, Нижнеднепровский, Северо-западный и Юго-западный варианты, которые, имея отдельные отличительные черты, объединялись единообразием погребального обряда и общностью керамики.
Очень важно, что названные локальные варианты древнеямной кочевнической культуры IY-III тыс. до н. э. почти буквально совпадают с такими же вариантами культуры средневековых кочевников,
23
Древнеямная' культура
Волжско-Уральский
Предкавказский
Приазовский
Крымский
Донской
Северо- Донецкий
Северо-Западный
Хазарская культура
Средневолжский
Дагестанский
Приазовский
Крымский
Пижкедонской
Верхнедонской
Дунайский
Половецкая культура
Поволжский
Предкавказский
Приазовский
Крымский
Нижнедонской
Донецкий
Приднепровский
Эта схема свидетельствует о том, что степные просторы Восточной Европы с конца IY тыс. до н. э. по XI-XII вв. н. з. занимали племена с примерно одинаковым хозяйственно-экономическим укладом, сформировавшие стойкое кочевое общество, удачно и прочно приспособленное к степному ландшафту. В связи с этим выводом уместно вспомнить слова Н. Я. Мерперта: «Курганы являют разительный контраст погребальному обряду раннеземледельческих обществ, где мертвые оставались в пределах своего поселка, даже своего дома... В степи же курганы являются определенной закономерностью, обусловленной и естественными, и психологическими предпосылками. Здесь курганы насыпались в самые различные периоды и самыми различными племенами, с древнеямских до половецких и татарских — во времени, от монгольских на востоке до гшннонских на западе и южнонубийских на юге — в пространстве» (Мерперт, 1974? с. 84).
Основываясь на общей характеристике этой культуры, попытаемся проследить различные этапы и пути миграции ее, а также выяснить, в жаких позднейших культурах продолжала бытовать ее основная этнокультурная сущность и как далеко ее компоненты проникали в соседние общности древних племен. Но при этом надо иметь в виду, что, когда речь заходит о перемещениях древних племен, необходимо в каждом конкретном случае выявлять не отдельные элементы, вырванные из общего комплекса культуры, а возможно полный набор этнокультурных признаков. Да и в этом случае необходимо выяснять, было ли обнаружение тех или иных черт отдельной культуры вдали рт основной территории ее зарождения связано с миграцией этой культуры или же это результат контактов с соседями.
24
Конечно, передача предметов быта, как и распро-<„ «ранение идей, служит в определенной степени ука-•и.нием на миграцию людей, Но поскольку наличие *дних археологических предметов, взятых в отдельно-„ги, делает сомнительным решение этих вопросов, ар-сологи давно придерживаются того мнения, что если движение вещей» в эпоху неолита и бронзы не сопровождается «движением» керамики, которую за редчайшим исключением вряд ли могли экспортировать в ^ревности из-за хрупкости, то говорить о перемещениях этнических групп нет достаточных оснований. Если даже наблюдаются отдельные сходные черты в орофилеровке и орнаментации сосудов, все же крайне рискованно видеть за этим сходством этнические перемещения, так как детали эти нередко могут оказаться результатом культурных связей и заимствование технологических навыков соседей. Поэтому делать выводы о генетических связях населения только на основании сходства керамики нецелесообразно. Между тем, когда подвижный археологический инвентарь — у крашения, оружие и прочие предметы, чаще всего являющиеся предметами обмена, сочетается с керамикой, а все это вместе поддерживается сходством погребального . обряда — самого стойкого этнического признака, тоща говорить об этнических перемещениях можно достаточно обоснованно. Именно последний случай и наблюдается в процессе миграции носителей древ-шсямной (курганной) культуры (Мизиев, 1990, с. 18).
Древнейшие кочевые племена Волго-Уралья были ев-ропеоидами, но среди них встречались и типы с незначительными монголоидными, вернее, лапаноидными, чертами (Герасимов, 1955). Носители древнеямной культуры, то есть древнейшие кочевники-овцеводы, в конце IY — начале III тысячелетия до н. э. веерообразно распространялись из Волго-Уральского очага на север в среду угро-фиынских племен. Они вступали здесь в тесный контакт с коренным населением, чем мы склонны объяснять массу тюркизмов в языке фин-но-угров и наоборот.
Из отмеченного очага древние курганники распространялись на запад и смешивались здесь с племенами древней позднетрипольской культуры. Этим объясняется
25
проникновение тюркизмов и элементов тюркской культуры в среду праславянских племен северо-причерно-морских степей.
Ушедшие на юго-запад древнейшие кочевники вступали в тесный контакт с племенами древнего Предкавказья. Отсюда они проникали на территорию будущих Азербайджана, Грузии, Армении, в Переднюю и Малую Азии, где вступали в контакт с древнейшими оседлыми племенами земледельцев. Некоторые из них стали заниматься также земледелием, оседали на земле. Наравне с кочевым появилось и отгонное животноводство.
При миграции на восток древнеямники смешивались с племенами желтой расы, многие из них постепенно приобретали монголоидные черты. Там, в степях Са-яно-Алтайского нагорья, Средней Азии и Казахстана, они стали одним из основных компонентов сформировавшихся тюркских народов: казахов, кыргызов, хакасов, алтайцев, тувинцев, уйгур, якутов, узбеков, туркмен и др.
Через юг Туркменистана и Приаральские степи древнейшие кочевники проникали в Северный Иран и Афганистан, где таЮке сталкивались с древнейшими земледельческими племенами.
Древнеямники, расселившиеся в западном и юго-западном направлениях, сохранили свой европеоидный облик и явились основными слагаемыми в процессе этногенеза древних кавказских булгар, карачаевцев, балкарцев, кумыков, азербайджанцев, турок-османов и др.
Безусловно, на древней прародине оставалась значительная часть древнеямников. Они послужили основой формирования поволжских тюркоязычных народов: татар, башкир, чувашей.
Мы полагаем, что, столкнувшись с встречным движением восточных племен на запад, древнейшие пра-тюркские племена, проникшие в Среднюю Азию, Алтайское нагорье, Саяны, Прибайкалье с запада, вынуждены были потом двигаться в обратном направлении в восточно-европейские степи. Видимо, тяга к древнейшей прародине и историческая память заставили древних булгар и хазар неоднократно возвращаться
26
в степи Поволжья и Приуралья. Наши исследования приводят к выводу о том, что Алтай, Южная Сибирь, Прибайкалье были вторичной прородиной древних тюркских племен, откуда они волна за волной рвались в Европу с первых веков нашей эры.
Следы влияния культуры древнеямников Волго-Уралья на культуру племен соседних регионов выявили исследования М. П. Грязнова, О. А. Кривцовой-Граковой, С. В. Киселева, Н. Я. Мерперта, А. X. Халикова, Н. Л. Членовой, К. А. Акишева, И. И. Артеменко и других археологов. Так, по мнению Н. Л. Членовой, активные связи археологических культур, первоначальной родиной которых был Волго-Уральский регион, функционировали на огромной территории на протяжении многих тысячелетий. Она пишет, что керамика с чрезмерно вытянутыми заштрихованными треугольниками найдена в Прибайкалье, Казахстане, Узбекистане, Такжикистане, Туркменистане, Северном Афганистане, на Украине и в Болгарии. Общая протяженность этой культуры от Енисея до Болгарии более трех тысяч километров (Члеиова, 1972, с. 120-126; 1981, с. 22-26).
Выводы Н. Л. Членовой подтверждает В. И. Мо-лодин, опираясь на результаты своих исследований в Барабинской степи (Западная Сибирь). По его словам, погребальный обряд барабинцев полностью совпадает с обрядом ямников. Автор вскрывает уникальную преемственность барабинской культуры с . ямной культурой Волго-Уралья. По его убеждению, носители ямной культуры пришли на Барабу с севера и северо-запада в конце неолита (Молодин, 1985, с, 75-77, 171).
Ретроспективное изучение историко-этнографических и этнокультурных особенностей тюркских народов — курганный обряд, погребения в срубах и деревянных колодах, устилание дна могилы травой, камышом, войлоком, сопровождение усопших жертвенными конями, употребление в пищу кумыса и конины, подвижный овцеводческий характер жизни, проживание в войлочных шатрах — приводит к выводу о том, что генетически эти элементы восходят к древнеямным, андроновским, срубным и скифским племенам. Иными словами, есть все основания считать древнеямную, или
27
курганную, культуру праосновой формирования этнокультурных особенностей древнейших пратюркских племен евразийских степей.
Древнейшая история прототюркских или протоалтай-ских племен начинается с появлением курганной культуры со всем комплексом ее специфики. С этого времени мы можем говорить о полнокровном характере их хозяйства, культуры и языка. Все это позволяет пересмотреть вопрос о древнейшей прародине тюркских племен в пользу Волго-Уральского региона. Именно там в конце IY тыс. до н. э. появились первые курганы, тогда как на Алтае археологи не обнаруживают древних истоков этнокультурных особенностей тюркских народов ни в эпоху бронзы, ни в эпоху неолита.
Но, видимо, нельзя отрицать наличия каких-то древнейших пратюркских этносов в Центральной Азии до прихода туда основной массы пратюрок из Волго-Уралья. Это согласуется с4 утверждением В. "П. Алексеева о том, что в степях по Енисею и западных районах Монголии изначально проживало и население европеоидного облика (Алексеев, 19&9, с. 353).
Если верны выводы языковедов о том, что тюркские языки обособились в IY тысячелетий до н. э., наша точка зрения получает и tf прямом и переносном смысле материальное подтверждение в виде археологического материала древнеямной, афанасьевской культур, представляющих ямно-афанасьевскую общность, которая явилась праобразом культуры древних тюркских племен (Мизиев, 1990, с. 42).
Историко-культурная преемственность включает и преемственность духовную. Если во многих случаях люди под влиянием различных факторов не могут сохранить языковую и антропологическую преемственность, то_ религиозные представления людей сохраняются в течение длительного времени. Так, древний обряд похорон у тюрок, связанный с их миропониманием, сохранялся в течение многих столетий. Древняя могила являет собой не что иное, *как. модель мира: подземная ее часть символизирует нижний мир (подземный мир), надземная — верхний мир. Кроме, того, существовал и небесный мир, где, по древним веро-
28
ваниям, обитали божества. Ориентировка покойника гбловой на восток, запад, юг, север также имела прямую связь с мировоззрением людей (север и запад связывали с закатом солнца, а юг и восток —с его восходом). Идея совмещения в человеке двух противоположных начал — темного и светлого — лежала в основе всего первобытного мировоззрения людей (Эпоха бронзы, 1987, с. 430).
Все первобытные люди поклонялись прежде всего солнцу, луне, звездам.. Все это находило отражение в их практической деятельности.
С появлением религий, признающих единого бога (христианства, ислама и др.), мировоззрение постепенно трансформировалось. Поскольку мировоззренческие установки и ценностные ориентации народов складывались на протяжении всего развития этносов, элементы старых взглядов, а в ряде случаев и отдельные аспекты архаической системы представлений сохраняются в разных областях общественного быта и фольклора. Эти вопросы освещены в ряде специальных работ, к которым и отсылаем читателя (Раевский, 1977; Джуртубаев, 1991; Серебрякова, 1992 и др.).