На главную сайта           Другие материалы по Черекскому геноциду 

Черекская трагедия.

ХРОНИКА ЧЕРЕКСКИХ СОБЫТИЙ 1942 года

“...Заложников беру, действую беспощадно, население все уничтожаю, а постройки жгу... За период с 27.11.42 по 30.11.1942 г уничтожено пять населенных пунктов В. Балкария, Сауту, Кунюм, В. Чегет и Глашево. Из них три первых сожжено, Уничтожено до 1500 человек...” (Из донесений командира сводного отряда 11-й стрелковой дивизии НКВД капитана Н. Ф. Накина). ________________ Центральный Государственный архив Советской Армии, ф. 38677, oп.1, д. 5, л. 14, 15

Пятьдесят с лишним лет прошло с того времени, когда произошла эта кровавая трагедия в Черекском ущелье... Неумолимое время берет свое, в жизнь вступают новые поколения, и все меньше свидетелей и очевидцев этой трагедии остается в живых. Но время не властно над памятью. Сегодня, когда идет процесс очищения всех сторон нашей жизни от деформации и искажений общечеловеческих принципов гуманизма, усиливается стремление людей знать всю правду об этих событиях. При этом выстраиваются различные версии произошедшего. Как произошла эта трагедия, каким образом свои же солдаты с такой жестокостью расстреляли, сожгли детей, стариков, женщин, чьи сыновья, мужья, отцы сражались в это время на фронтах Великой Отечественной войны? Как это могло случиться? Совесть взывает к ответу. Совесть взывает знать и помнить об этой трагедии! Ибо правда о невинно убиенных, память о них - единственное, что можем сделать мы, живые, выполняя свой человеческий долг. “Это нужно не мертвым, это нужно живым...” В основу этой книги легли материалы работы комиссии по изучению событий, имевших место в Черекском ущелье в ноябре 1942 года, созданной по предложению организации “Ныгъыш” и общественности республики Президиумом Верховного Совета КБР в июле 1992 года. Комиссия изучила архивные документы в Центральном государственном архиве Кабардино-Балкарской республики, архивах КГБ, МВД КБР, партийном архиве Кабардино-Балкарского обкома КПСС, Центральном Государственном архиве Советской Армии, Центральном архиве Министерства обороны СССР [Выводы комиссии опубликованы в газете “Кабардино-балкарская правда” за 1 декабря 1992 года].

Для установления истины широко использованы воспоминания руководителей партийных и советских органов, партизанского движения республики, очевидцев событий - жителей Черекского района. Авторы книги, не претендуя на исчерпывающее освещение всех сторон Черекской трагедии, сделали попытку показать хронологическую последовательность событий, выявить основные факторы, приведшие к трагедии. “Черекская трагедия” - документальная книга. Это память, это живой голос людей, сожженных и убитых в своих селах. Говорящие с вами со страниц этой книги в самом буквальном смысле прошли огонь, все мыслимые и немыслимые испытания, они пронесли свои воспоминания через холод и голод, болезни и смерть... Знать то, что помнят они,-страшно, но не знать этого - нельзя. Авторы абсолютно сознательно избегали эмоциональных оценок описываемого, придерживаясь сухого и, по возможности, бесстрастного официального слога. Внимательный взгляд заметит, что и очевидцы, чьи воспоминания составляют значительную часть книги, также лишь передают факты - чувство редко пробивается сквозь их спокойное и страшное повествование. Нападение фашистской Германии на Советский Союз принесло неисчислимые страдания всем его народам, явилось для них тяжелейшим испытанием. С первых же дней войны жители Кабардино-Балкарии встали на защиту своего Отечества, показывали образцы мужества и отваги на фронтах, трудолюбия и самоотверженности в тылу. Именно на этот короткий в историческом плане промежуток времени пришлись события, определившие будущее балкарцев на многие годы вперед. Ситуация, сложившаяся во второй половине 1942 года, практически поставила партийное и советское руководство республики перед рядом уже свершившихся фактов. Видимо, то, что настолько четко проявилась недееспособность существовавшей системы управления, напрямую спровоцировавшая Черекские события, позднее послужило одной из причин тотальной фальсификации произошедшего. Обстоятельства трагедии 1942 года были искажены, подтасовывалось буквально все, а главное - мотивация поступков людей. Запротоколированная и получившая статус признанной версии ложь через какие-то два года послужила одним из аргументационных оснований выселения балкарцев в Среднюю Азию и Казахстан. Между тем, несмотря на целенаправленное уничтожение и сокрытие архивных материалов, бывшее в практике вплоть до последнего времени, с чем столкнулся и авторский коллектив этой книги, и сегодня можно со всей очевидностью доказать, что явления, инкриминированные в 1944 году всему балкарскому народу, в реальности имели совершенно отличные от принятых официально масштабы и предысторию. Сфабрикованные после Черекских событий документы говорили, в основном, о массовом среди балкарцев бандитизме -обвинение весьма тяжкое, тем более для военного времени. Уроженцы Балкарии, как и представители других народов Советского Союза, сражались па фронтах Великой Отечественной войны. Что же касается мобилизованных именно из Черекского района, то многие из них отмечены государственными наградами, а Мухажир Умаев был удостоен звания Героя Советского Союза. Но война есть война. К сожалению, во все времена, у всех народов лихолетье рождало не только героев, но и выявляло трусов, дезертиров и предателей. Были они и в Черекском районе. Нельзя отрицать факты, как сегодня делают некоторые авторы на страницах периодической печати, по тем более недопустимо преувеличивать это явление, как это делалось в 1942-1946 годах в оправдание массового геноцида балкарского парода в период его насильственного переселения. Учитывая болезненность и остроту этой проблемы, необходим детальный и осторожный анализ всех ее аспектов. Для нас, например, существенным представляется то, что по принятому в НКВД правилу во время войны к бандитам относились вооруженные лица (группы или одиночки), за которыми числились “бандпроявления”; причем значение последнего термина почти не оговаривалось. В условиях республики это выражалось в угоне колхозного скота или краже продуктов питания, угрозе оружием. Недоработанность юридического аппарата, наряду с другими факторами, привела к тому, что фактически отдел борьбы с бандитизмом (ОББ) НКВД КБАССР стал брать бандитов па учет только с января 1943 года [Архив Министерства внутренних дел КБР (далее: АМВД КБР), ф. 2, oп. 2, д. 56, л. 3, об.]. В то же время партийные и советские органы республики к бандитам относили дезертиров, скрывавшихся в горах от уголовной ответственности, а лиц, выступивших против карательной акции Красной Армии по отношению к мирному населению в ноябре 1942 года, называли банд-повстанцами. Поэтому термины “бандит”, “банд-повстанцы” ныне можно употреблять в большинстве случаев чисто условно. В формировании явления, обусловленного военно-политической обстановкой в Черекском районе и получившего название “бандитизм”, можно выделить 3 этапа. 1-й этап - август - конец октября 1942 года (т. е. до оккупации Кабардино-Балкарии немцами). Архивные документы говорят о том, что более или менее отчетливо проблема дезертирства в Кабардино-Балкарии проявилась в июле-августе 1942 года, когда после падения Ростова части 37-й армии отступили на Северный Кавказ. В это же время в республику вернулось 600-700 человек из разбитой и потерявшей управление 115-й Кабардино-Балкарской кавалерийской дивизии, которая лоб в лоб столкнулась с наступающими крупными силами мотострелковых и танковых соединений немцев при массированной поддержке с воздуха [АМВД КБР, ф. 2, oп. 1, д. 116, л. 100 об.]. Многие из вернувшихся жили нелегально или полулегально, и их стали именовать дезертирами или “бандитами”. Были случаи, когда некоторые из них примыкали к партизанам. В архивах нами не обнаружены данные о национальном составе дезертиров из 115-й кавдивизии, тем не менее в справке “О состоянии балкарских районов КБАССР”, направленной на имя Л. П. Берии 23 февраля 1944 года за подписью Кумехова, Бзиава, Филатова, утверждается, что якобы большинство из них были балкарцы. Эта фальсификация была необходима для обоснования выселения балкарского парода. Документы свидетельствуют, что летом 1942 года в Черекском ущелье насчитывалось около 100 дезертиров представителей разных национальностей: балкарцев, кабардинцев, грузин, осетин и др. Все они, боясь уголовной ответственности, скрывались в горах [Архив Комитета Государственной безопасности КБР (далее: АКГБ КБР)]. В результате мероприятий республиканских и местных органов многие дезертиры были легализованы. Часть из них была отправлена на фронт, часть же заключена в тюрьму. Большинство нелегализованных дезертиров трудилось в колхозах, на заготовке сена, уборке урожая, на фермах в местностях “Гожукъ”, “Карасу”, “Чегет-журт”, “Хаймаша”. 14-15 октября 1942 года, когда на бюро и пленуме обкома ВКП(б) рассматривался вопрос о бандитизме. Черекский район специально не выделялся [Партийный архив Кабардино-Балкарского обкома КПСС (далее: ПАКБО КПСС), ф. 1, оп. 1, д. 420, л. 4], но туда, как и в ряд других районов, направлялась бригада, состоящая из ответственных работников областного масштаба для улучшения политической работы [ПАКБО КПСС, ф. 1. oп. 1, д. 495]. Следует отметить, что к тому времени в республике уже были люди, отбывшие наказание за дезертирство. Их в свое время уговорили сдаться властям, обещая в общем порядке повторно отправить на фронт, в дальнейшем они были задержаны для проведения следствия. В августе 1942 года, при приближении фронта, они будут отпущены и, выйдя на свободу, заявят, - что верить обещаниям властей нельзя. Их агитация в последующем сыграла негативную роль. 2-й этап - конец октября - середина ноября 1942 года. 25 октября 1942 года немцы перешли в наступление, пал Нальчик, большинство районов республики были оккупированы противником, 37-я армия оказалась расчлененной и отступала в горы, неся большие потери. 2-я гв. СД под командованием Захарова, выйдя в конце октября к Бабугенту, удерживала .этот рубеж, обеспечивая отступление частям армии из. районов Нальчика по маршруту Издра (гора) - Карасу-Бабугент - Голубые озера. Отсюда, при необходимости, можно было выйти на Ташлы-Талу и соединиться с главными силами фронта либо по-дороге .через Черекское ущелье, либо через Верхние Голубые озера и лес. Таким образом, Черекское ущелье оказалось на пути полуразбитой, полуокруженной армии. 1 ноября 1942 года генерал-майор Захаров, назначенный военным администратором района,. издал .-приказ, которым “обязывал НКВД Черек-скопо района выявить родственников-дезертиров и ближайших из них взять в заложники. Если в течение двух дней после этого дезертиры не сдадутся, то заложников расстреливать, а родственников репрессировать” [Центральный архив Министерства обороны СССР (далее: ЦАМО СССР), ф. 2. Гв. СД, оп. 1, д. 19, л. 251].

Безусловно, этот приказ ускорил процесс перехода дезертиров в повстанцы. В журнале боевых действий 2-й гв. СД не зафиксировано нападение “бандитов” на красноармейцев этой дивизии, но есть запись о том, что в горах убито 3 “бандита” [ЦАМО СССР, ф. 2, Гв. СД, оп. 1, д. 30, л. 27, 28]. Видимо, речь идет о мирных жителях Таубие Апиаеве и Мусосе Хасауове. Третий их спутник чудом остался жив. В те же дни в окрестностях Голубого озера были расстреляны еще двое - пастухи из рода Башиеаых. Эти четыре жителя Черекского района оказались первыми жертвами 37-й армии [Объяснение М. Османова]. Ответная реакция была достаточно быстрой. Отдельные дезертиры стали разоружать мелкие подразделения отступавших красноармейцев, что не могло не привести к появлению убитых с обеих сторон. Для борьбы с группами дезертиров, а также для охраны Сукаиского ущелья в 1942 году создается истребительный отряд. В него вошли отдельные работники НКВД, весь руководящий состав партийно-советских органов района во главе с секретарем РК ВКП(б) X. Энеевым и председателем райисполкома М. Мечукаевым, а также некоторые активные участники становления Советской власти в Кабардино-Балкарии, в том числе И. М. Занкишиев, бывший красный партизан, имевший большой опыт борьбы с бандитизмом в 20-х годах и награжденный орденом Красного Знамени. Истребительный отряд должен был стать ядром партизанского отряда в Черекском районе или же войти в состав Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда. По различным обстоятельствам и причинам эти задачи выполнены не были. Вечером 4 ноября штаб 37-й армии стал перемещаться из сел. Карасу в Черекское ущелье, а с 5-го по 15 ноября включительно он находился в сел. Мухол [ЦАМО СССР. ф. 37А. оп. 8898, д. 16, л. 12]. Взаимоотношения местного населения и бойцов 37-й армии были нормальными и дружескими. Балкарские семьи, в которых жили красноармейцы, стремились облегчить, в меру своих сил и возможностей тяжелый военный быт бойцов. Большую помощь в снабжении 37-й армии продовольствием оказывали колхозы района, которые без ограничения выделяли ей скот по указаниям партийно-советского руководства. Особая забота проявлялась о красноармейцах, находившихся в Мухольской райбольнице. Благодаря помощи местных жителей 250 раненых бойцов были переправлены в Грузию [АКГБ КБР]. В долине р. Черек-Безенгийский оставался отряд 295-й СД под командованием капитана Бондарева “с задачей закрыть направление Безенги по долине р. Черек, расположив отряд в районе Усхур”. К подразделению Бондарева был прикреплен Хуламо-Безенгиевский партизанский отряд под командованием X. К. Бозиева. Отряд прикрытия 11-й СД НКВД возглавил командир первого батальона 278-го стрелкового полка этой дивизии капитан Накии Федор Дмитриевич “с задачей закрыть по долинам р. Черек-Балкарский направление на перевал Сари-Вцек. расположив отряд в районе Зылги” [ЦАМО СССР. ф. 37, оп. 8898. д. 16, л. 17, 20].

К 14 ноября в Мухоле, помимо штаба 37-й армии, еще находилось партийно-советское руководство Кабардино-Балкарии. Здесь сосредоточился и объединенный партизанский отряд (командир Царяпин, комиссар Кудаев), пришедший из Баксанскою ущедья [ПАКБО КПСС, ф. 45, oп. 1, д. 7, л. 150]. 3-й этап - вторая половина ноября 1942 года по 28 ноября 1943 года. Во второй половине ноября 1942 года обстановка в Черекском районе заметно осложняется, что в значительной мере было связано с передислокацией штаба 37-й армии и объединенного партизанского. отряда .в сел. Ташлы-Тала. В Черекском ущелье остался небольшой гарнизон с остатками техники. 21 ноября в 12 часов дня завязалась перестрелка между группой дезертиров, находящихся на склоне над Мухолом около сел. Шаурдат, и гарнизоном, расположенным в здании райбольницы на правом. берегу р. Черек. Установить, кто начал перестрелку, сложно, т. к. мнения очевидцев расходятся [Центральный Государственный архив Советской Армии (далее: ЦГАСА), ф. 38677, оп. 1, д. 3, л. 21]. Солдаты гарнизона за каменными стенами больницы, толщиной в 60 сантиметров, находились в полной безопасности, дезертиры были на виду у всех, рядом с ними стояла группа детей в основном из Шаурдата. Дезертиры потерь не имели. Были ранены две девочки. Основным объектом обстрела дезертиров стала не больница, а здание Дома Советов Черекского района. Это Здание с громким названием представляло из себя турлучное строение с каменный полуподвалом. В свое время колхоз имени Асанова строил его для своего правления, но с появлением в ущелье района здание сняли для районных служб. На момент начала перестрелки в здании находились: Энеев - первый секретарь РК ВКП(б), А. Туменов - оперуполномоченный милиции Черекского РО НКВД, М. Бачиев - зам. председателя Совнаркома КБАССР [ПАКБО КПСС, ф. 7, oп. 1, д. 7, л. 151 ], X. Заммаев - бывший судья Черекского района, М. Мечукаев - председатель Черекского райисполкома, М. Чочаев.- прокурор Черекского района. Последние двое, а с ними, возможно, и Заммаев, вскоре выехал по своей инициативе в сторону Шаурдата на переговоры с дезертирами и не вернулись. Однако есть документальное свидетельство, что Чочаев появился, правда, видимо, к вечеру в сопровождении дезертиров [Taмже, д. 7, л. 3 ]. По этому поводу высказывались два мнения: 1) парламентарии были в сговоре с дезертирами; 2) Мечукаев с товарищами были задержаны дезертирами. Осудят их по первой версии, но осужденные, естественно, придерживались второй. Вероятно, истина где-то посередине: Мечукаев с товарищами выехал уговорить дезертиров, по был задержан или поддался уговорам, памятуя о своем недавнем аресте армейским руководством. В самом Мухоле красноармейцев не было. Дезертиры спустились вниз и в конце концов окружили Дом Советов. К этому времени Энеев, Бачиев и Туменов перебрались на первый этаж, где каменная кладка оберегала их от пуль. Туменов был задержан нападавшими и переправлен в Шаурдат, а оттуда в Верхнюю Балкарию [Объяснение А. Туменова ]. Энеев н Бачиев спрятались в подвале и дезертирами найдены не были. Позже, с наступлением темноты, их вывели из здания. Не найдя Энеева, дезертиры подожгли здание, предварительно забрав зерно, хранившееся там. О нем говорят свидетели, но в актах ничего не упоминается. Основной целью нападения на Дом Советов, по словам очевидцев, был захват Энеева - первого секретаря райкома. Причиной тому был следующий случай. В конце августа - начале сентября 1942 года при загадочных, вызвавших много кривотолков и до конца невыясненных обстоятельствах был убит помощник первого секретаря Черекского РК ВКП(б) Мухадин Таулуев, когда он вместе с Хамидом Энеевым верхом на лошадях возвращался из Зылги в Мухол. Ночью у места убийства была выставлена засада из бойцов истребительного отряда. На засаду нарвался и был застрелен житель Зылги Бозиев, причем в руках у него была только палка. Дезертиры категорически отрицали свою причастность к этому убийству. Теперь они намеревались отомстить Энееву за то, что он хотел возложить на них ответственность за смерть Таулуева. Попытки приписать дезертирам убийство мирных жителей и таким образом настроить против них население Черекского ущелья предпринимал и отряд П. В. Тура, который с апреля 1942 года был начальником отдела борьбы с бандитизмом НКВД КБАССР. Широкую огласку получило убийство его людьми Рамазана Иттиева и Идриса Дадуева [Записка в Комиссию X. Шабатукова ]. После сожжения Дома Советов дезертиры осадили райбольницу, где располагался небольшой гарнизон во главе с капитаном Ляшенко. Здесь же к этому моменту находились X. Энеев и М. Бачиев. В течение 22, 23 и 24 ноября в Черекском ущелье  шла перестрелка между дезертирами и подразделениями армии. По данным архивных документов, в один из этих дней дезертиры захватили зенитную пушку с расчетом, который под угрозой оружия вынуждали обстрелять здание райисполкома. За невыполнение требования дезертиров расчет был расстрелян, и лишь двоим удалось скрыться [Согласно воспоминаниям очевидцев, бойцы расчета все-таки произвели два выстрела]. Однако, по свидетельству Адальби Туменова, расчет пушки был арестован н находился под стражей вместе с ним. Их было 4-5 человек грузин, но о дальнейшей их судьбе сведений нет [Объяснение Н. Туменова ]. За четыре дня (с 21-го но 24 ноября) открытом конфронтации стороны понесли потери, которые, по данным штаба 11-й СД НКВД, на 24 ноября составили: а) свои - “убито - 5, ранено - 4, лошадей убито - 5, утеряно автоматов - 2, винтовок - 2”; б) противника - “уничтожено бандитов- 30 человек” [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22 ]. Последняя цифра явно преувеличена. Покидая больницу, солдаты расстреляли еще несколько человек около здания. Их задержали накануне в разных местах. Имена четырех из них установлены.. Это были Огурлу Мисиров, Сафар Мисиров, Буллух Этчеев, Исмаил Саракуев [Объяснение Н. Темукуевой ]. После захвата дезертирами районного центра сел. Мухол, зенитной пушки, а также убийства нескольких красноармейцев около сел. Сауту командование 37-й армии отдало приказ уничтожить “бандповстанческое движение” в Средней Балкарии [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 7, л. 40].

Ссылаясь на это, а также на то, что якобы командующий 37-й армии Козлов устно, по телефону, приказал “стереть с лица земли село Средняя Балкария, не считаясь ни с чем” [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8900, д. 33, л. 226], Шикин (командир 11-й стрелковой дивизии НКВД) 22 ноября в 16.00 издал боевое распоряжение (исполнение поручено командиру 4-го эскадрона 17-го кавалерийского полка Каратаеву): “С получением приказа выступить в Среднюю Балкарию на соединение с капитаном Ляшенко с задачей: ликвидировать бандгруппу, находящуюся в сел. Верхняя Балкария. Принять самые решительные меры, вплоть до расстрела на месте, сожжения их построек и имущества” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 4, л. 49].

Используемая в приказе формула - “бандиты и их пособники” - давала неограничениые возможности для совершения актов произвола и беззакония. Все последующие приказы Шикина мало чем отличались в своей основе, в зависимости от обстановки менялись лишь кое-какие элементы - сначала в сторону ужесточения, а затем - смягчения наказания. 24 ноября отряд Накина, оставив свои позиции отряду капитана Бондарева, направился в Черекское ущелье. По дороге они задерживали встречных и расстреливали [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11, л. 22]. В их числе оказались: Ибрагим Бозиев, Кичинау Шукаев, Локман Зашаев, Мустафа Глашев, Аубекир Каркаев. К бандитам они не имели никакого отношения. Командованию было также доложено, что бойцы отряда уничтожили еще 10 “бандитов” в результате боя. Однако этот факт попросту не соответствует действительности. В ночь с 24-го на 25 ноября все части 37-й армии вместе с техникой покинули Черекское ущелье. Горючее доставили по воздуху. В 2.30 ночи 25 ноября отряд капитана Накина вместе с 3-м эскадроном 17-го КП 11-й СД НКВД и материальной частью армии выступил из больницы в направлении фанерного завода. Как следует из донесений, автотранспорт был переправлен через Салты (так называли в документах Сауту) до перевала с боем [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11, л. 22]. 25 ноября Шикин издал второй приказ, которым обязал капитана Ляшенко объединить немедленно весь личный состав, независимо от частей, находящихся в Средней Балкарии, и “повести самую решительную борьбу с бандитами и их пособниками, уничтожать бандитов и их пособников на месте, сжигать полностью постройки и их имущество, уничтожать все, что может возродить почву для бандитизма. Ни в коем случае не проявлять жалости даже косвенным пособникам”. И еще одна новая характерная особенность в приказе: “Если вам представится возможность захватить заложников (родственников бандитов), то доставляйте их на Фан. завод, а если нужно, уничтожайте на месте, широко объявив об этом населению”. Шикин также просит “захватить пушку. 772 aп, находящуюся в районе Салты” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 4, л. 54]. Ляшенко не успевает приступить к выполнению приказа, т. к. к этому времени войска уже покинули Черекское ущелье и находились в пути на фанерный завод. 26 ноября к 6.00 автотранспорт и сопровождающие его части прибыли в долину р. Псыгансу и сосредоточились в районе фанерного завода. Через два часа командир (Шикин) и начальник штаба (Тяжелов) 11-й СД НКВД издают третий приказ, в главных пунктах повторяющий предшествующие, не выполненные Ляшенко и Каратаевым в силу сложившихся обстоятельств. Теперь дело поручается капитану Накину, которому предписано с отрядом в 150-200 человек немедленно выступить в Черекское ущелье с задачей ликвидировать там банду, захватить пушку и восстановить порядок в селениях Мухол, Салты и Верхняя Балкария. Накину также приказано: “Повести самую решительную, беспощадную борьбу с бандитами и их пособниками, уничтожать их на месте, сжигать полностью постройки и имущество, уничтожать все, что может возродить почву для бандитизма. Ни в коем случае не проявлять жалости... При, боевых действиях захватывать заложников (родственников бандитов)” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5, л. 8]. В 14.00 Накин выступил в Черекское ущелье с отрядом численностью 152 человека, сформированным из состава 1-го батальона 278-го стрелкового дюлка и 3-го эскадрона 17-го кавалерийского полка 11-й СД НКВД [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 29]. В этот же день (26 ноября) штаб 11-й СД НКВД обо всем проинформировал штаб 37-й армии [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 11. л. 22]. Весьма важный момент. По данным штаба 11-й СД НКВД на 26 ноября, т.е. после того, как из Черекского ущелья были выведены все части и стало возможным определить в спокойной обстановке потери, о них было доложено в штаб -армии. Через три дня командование 37-й армии в своем боевом донесении подтвердит данные штаба 11-й СД НКВД, кое-что уточнив и дополнив: “Наши потери 21-26.11.42 борьбе с бандитизмом в р-не Мухол - Салты. Убито - 5, ранено - 4, лошадей - 5; нападение бандитами на перевале без горючего 35 мм пушку с расчетом один, автоматов - 2, винтовки - 2, меры по возвращению матчасти приняты [Цитируется дословно]. Следствие ведется” [ЦАМО СССР. ф. 37А, ф. 8898, д. 22, л. 38]. Запомним приведенные выше цифры, ибо они в последующем будут сильно искажены. Из оперативных сводок следует, что расстрелянных жителей Черекского ущелья 24-го и в ночь на 25 ноября было всего 12, имена 9 из них приведены выше, остальных - не установлены, возможно, что двое из них - Кючюк Кабардоков и Мустафа Таумурзаев [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22]. И последнее. На этот день численность “банд”, оперирующих в районе Средняя Балкария, оценивалась штабом 11-й СД НКВД в 200-300 человек, причем указывалось, что “банда” “заняла господствующие высоты вокруг Мухол и Салты” [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 11, л. 22]. Таковы известные нам факты кануна трагедии. То, что случилось в Черекском районе, не являлось по тем временам чем-то необычным и из ряда вон выходящим для республики.

На IX пленуме обкома ВКП(б), проходившем 15 октября 1942 года в Нальчике, отмечались факты мародерства в отдельных селах, когда растаскивали колхозный скот, мебель из учреждений, зерно и даже необмолоченный хлеб задолго до прихода немцев. В Черекском ущелье это проявилось контрастнее и с применением оружия, что привело к жертвам. Во второй половине дня 26 ноября жители сел. Нижний Чегет, в прошлом кавалеристы 115-й кавдивизии, задерживают на дороге между сел. Зылги и Н. Чегет трех партизан (Алиев - командир Урванского партизанского отряда, Тхазеплов и Кумыков), идущих со стороны Голубого озера, и доставляют их в Зылги. Ночь они, видимо, провели в Зылги, а утром были переправлены в Чегет [ПАКБО КПСС, ф. 45, oп. 1. д. 6, л. 9об.]. Oни были разоружены, а в остальном с ними обращались как с гостями. Один из захваченных спрятал свои документы в В. Чегете. После стабилизации обстановки он вернется и заберет их. 27 ноября. К десяти часам утра отряд капитана Накина занял исходную позицию у перевала в 3 километрах от Сауту. Начало операции было назначено на 23.00 часа [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 29, 31]. Параллельно с Накиным объединенный партизанский отряд (ОПО) должен провести операцию по освобождению Верхней Жемталы [ПАКБО, ф. 45, oп. 1, д. 7. л. 150об.], захваченной к тому моменту немцами. Подразделение Накина было замечено жителем Глашево, рассказавшим о своих опасениях односельчанам, но те не придали этому значения [Объяснение Х. Ногеровой]. На этот час в Черекском ущелье еще не закончились похоронные церемонии по расстрелянным на дорогах и около больницы. Ближе к вечеру отряд Накина, разделившись на две неравные группы, направляется с Суканского перевала в Черекское ущелье по берегам речушки Хашки. Основную часть по левому берегу повел на Сауту капитан Накин. Кто возглавлял правобережную группу, которая, по свидетельству очевидцев, имела численность в 30-40 человек, неизвестно. Вечером Накин задержал двух жителей Верхней Балкарии и хотел их расстрелять, но им удалось бежать. Проходя через Сауту, эти двое предупредили дезертиров, собравшихся в этот момент в одном доме, о приближении агрессивно настроенного отряда. Полагая, что солдаты могут искать только их, дезертиры, которых было не более 15, покинули село, ничего не сказав односельчанам [Объяснение Жангуразовой]. Таким образом, в сел. Сауту не осталось ни одного человека с оружием, способного оказать сопротивление отряду Накина. У Глашевых же, как то видно из архивных данных и сведений местных жителей Черекского района, никогда не было ни бандитов, ни дезертиров. Местные жители утверждают, что по дороге в Сауту Накин направил в сел. Курнаят двух красноармейцев из своего отряда, которые вопреки его приказу предупредили жителей о грозящей им опасности и позволили скрыться. Операция началась, когда подавляющее большинство, жителей уже спало. Капитан Накин отдал приказ группе лейтенанта Коротаева с боем овладеть Сауту справа, а первой роте - слева. Бойцы отряда действовали беспощадно: забрасывали гранаты в окна домов, ломали двери и окна, врывались в дома мирно спавших жителей села, выводили стариков, женщин, детей и хладнокровно расстреливали. Затем стаскивали трупы и сжигали вместе с домами. Были взяты заложники, позже их тоже расстреляли. К утру село было оцеплено, тем не менее расстреливали всех подряд. Об этих невинных жертвах свидетельствуют архивные документы 37-й армии. Так, в докладной записке старшего политрука Сэскова начальнику политотдела 37-й армии т. Осадчему указывается: “...в колхозе им. Сарбашева была расстреляна вся семья Сарбашева, которая не была связана с бандой. Сарбашев был сам убит бандитами в 1930 году, именем которого и назван колхоз. Такие случаи были не единичны. В отдельных хатах находили много трупов, потому что жители от страха сбегались в один дом, а брошенные гранаты в окна истребляли до единого человека” [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8900, д. 38, л. 226]. Поименно установлено, что в сел. Сауту было расстреляно 310 человек, в том числе детей до 16 лет - 150 [ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 14, л. 1-6]. В Глашево солдаты входили в дома и убивали всех, кто в них находился. Из-за темноты кое-кто из взрослых остался незамеченным, уцелели некоторые раненые, принятые за убитых. В родовом сел. Глашево было уничтожено 67 человек, в том числе детей до 16 лет - 5. В ауле в живых осталось только восемь жителей, трое из которых умерли от ран в течение года [ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 69. л. 1-2]. Из тех, кто сопровождал солдат, в ту ночь местными жителями были опознаны несколько балкарцев, партизан, связанных с Глашево и Верхним Чегстом родственными или иными узами и навещавших село раньше. Покончив с жителями Глашево, люди Накина спустились в сел. Верхний Чегет, которое находилось 300 метрами ниже у подножия скалы. В Верхнем Чегете уже привыкли к стрельбе и особого внимания на нее не обращали. В то же время село не спало. Люди собирались группами у родственников, у соседей, на улице. В Глашево был послан человек. Вернувшись, он сказал, что там все спокойно. Однако одновременно или чуть раньше туда же отправились двое подростков. Эти двое сумели незамеченными подойти к крайнему дому в момент расстрела хозяина. Вернувшись в В. Чегет, они рассказали увиденное. Это стало сигналом для Нижнего Чегета, т. к. один из посланцев в Глашево был из этого села, жители которого стали спешно покидать свои дома и переходить на левый берег Черека. По дороге они предупредили людей аулов Темукуева и Зылги. К рассвету все они стали подниматься в горы. Жители Верхнего Чегета оставались на месте. В Верхнем Чегете было 2-3 вооруженных человека. Мать Аслана Настаева [ Аслан Настаев - бывший боец 115-й Кабардино-балкарской кавдивизии. В описываемое время находился в отряде Накина], урожденная Хозаева, была родом из В. Чегета. И он, естественно, знал село и живущих в нем с самого детства. В силу этого или каких-то других причин, но в В. Чегете старались уничтожать исключительно мужчин и не подряд, а выборочно. Однако женщины, пытавшиеся защитить близких, также были расстреляны. В Верхнем Чегете кроме 8 его жителей были убиты и люди из других сел, которых вылавливали и приводили туда на расстрел. После начала карательных операций НКВД, население балкарских аулов ушло, в основном, в горы, и, как правило, в селах оставались единицы. Это были либо очень старые и больные люди, либо те, кто считал, что у них были особые заслуги перед Советской властью. Так, например, среди последних оказалась Кабул Кадырова, четыре сына которой в то время находились на фронте. Тем не менее ее расстреляли. По сведениям очевидцев и архивных документов, бойцы отряда Накина при осуществлении карательной акции над мирным населением в селах Верхней Балкарии занимались мародерством: отбирали ценные вещи, ткани и др. [Объяснение 3, Мамаевой, X. Ногеровой, К. Султановой, Н. Эндреевой] С рассветом, подпалив несколько домов, отряд спешно покинул село и через речушку Хашки ушел к Мухолу, в здание больницы [Объяснение А. Хуболова]. Вместе с солдатами ушли партизаны Алиев и Тхазеплов, которые позже, придя в штаб Накина в Сауту [Штаб сводного отряда под командованием Накина базировался в Сауту около недели], рассказали ему о своем пленении [ПАКБО, ф. 45, oп. 1, д. 6, л. 9, об.]. Кумыков ушел с жителями в горы. С отрядом покинул В. Балкарию и главный бухгалтер колхоза с женой, живший в доме Хамида Хуболова. Все русские примкнули тогда к отряду, их не трогали [Объяснение А. Хуболова]. В эти же дни в доме Салиха Оракова в сел. Тебен-Эл вместе с дочерью Тамарой (по мужу Мисирова) оставалась русская учительница Александра Алексеенко, которая незадолго до этих событий родила ребенка, и аптекарь Галина Петровна, еврейка. В те дни они эвакуировались [Объяснение Т. Мисировой]. Алексеенко вернулась в 1943 году, и из ее заявления, сохранившегося в архиве, следует, что она ушла с отрядом Накина [ЦГА КБР, ф. р-273, оп. 1, д. 7, л. 53]. 28 ноября. Рано утром в дом к Хаждауту Оcманову приходят Исмаил Занкишиев (Хутай) и Акой Мисиров - еще молодой парень. Занкишиев рассказывает Османову о ночных событиях в Сауту. Он точно не знает, чьи люди в карательном отряде, знает только, что солдаты в форме воинов Красной Армии. Хутай не исключает, что жителей убивает переодетая немецкая часть. До Мухола к этому времени дошли лишь слухи о произошедшем в Верхнем Чегете и Глашево. Хаждаут Османов и еще несколько человек идут в Верхний Чегет, где все видят своими глазами, кроме того, по дороге они встречают раненого жителя Глашево. Османов с товарищами возвращаются назад и около мечети, где уже собрались старики, мужчины советуются, как быть дальше. Решено написать письмо командиру отряда с тем, чтобы выяснить, на каких условиях он оставит в неприкосновенности село, дома и людей. Составление текста поручили, как самому образованному, Хаждауту Османову - в недалеком прошлом директору школы. Написанное собственноручно Хаждаутом Османовым письмо доставляется в больницу для передачи командиру, т. к. никто не знает ни имени командира, ни его местонахождения. Посланец возвратился с ответом - ультиматумом. Командование требовало в течение 24 часов сдать оружие и самим сдаться на его милость. Бумага была подписана генералом Калининым. Имя генерала насторожило Занкишиева, Османова и других, т. к. о таком генерале они не слышали. Было решено уходить в горы, а тем, кто помоложе, остаться на склоне, на виду у села. Оборонять Мухол невозможно, т. к. нет оружия [Объяснение X. Османова]. Жители остальных сел, кроме Сауту, в тот день также покинули свои дома и поднялись в горы. В 20.00 Накнн посылает Шикину первое донесение [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5. л. 12]: “Доношу, что с 23.00 настоящего часа веду бой в 5,00 28.11.42 г. очищен Кишлак Салты, банда частью из Салты ушла в кишлак В. Балкарию. Трупов насчитывается до 1200 человек. 1) Сила противника в кишлаке В. Балкария насчитывается по показу заложников до 150 чел. Вооружение винтовки стан. и руч. пулеметы и. пушка, попытка овладеть В. Балкарией захлебнулась. 2) По данным заложников, в Мухоле насчитывается 80 чел. немецких автоматчиков и до 200 бандитов вооруженных тоже, говорят, что имеют пушки. В 16.00 от противника Мухол получил ультиматум, который посылаю вам. Замысел противника. овладеть всеми способами и оседлать дорогу, идущую на фанерный завод, данный замысел противника установил наблюдением. Имею потери 2 красноармейца и 5 раненых. Решил овладеть дорогой, идущей на фан. завод, и высоты 3150. Занять круговую оборону кишлак, Салты. Жду дальнейших указаний. Довожу до сведения, что начиная с кишлака Зилги и кончая кишлаком Шканты население восстало полностью” [В данном случае население просто покинуло свои дома, чтобы не быть уничтоженным, но они не стали повстанцами]. О численности бандитов в Черекском ущелье скажем ниже, а что касается группы немецких автоматчиков, которая еще будет упоминаться в, докладах Накина, то она не могла пройти в ущелье, т. к. Бабугент будет находиться в руках Бондарева до вечера 3 ноября. Вход в ущелье со стороны В. Жемталы также контролировался частями 37-й армии и партизанами. Приведем полный текст ультиматума бандитов, который Накин переслал Шикину: “Бойцам Красной Армии. От имени штаба объединенного отряда, таких же бойцов, как и вы, но уже узнавшие и испытавшие бессмысленные жертвы, которые требуют от вас высший командный состав, привести к победе не может. Поэтому, обращаемся к Вам, тов. бойцы, выйти из щелей больницы и перейти на нашу сторону. Представитель Германской армии обещает полностью сохранить вашу жизнь и вернуть на родину. Условие сдачи - бросить вооружение, руки вверх. Нач. штаба - Ногеров. 28.XI.42 г. Ответ ждем через 30 минут” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д, 5, л. 11].

 Сохранился оригинал этого послания, ксерокопия которого была показана Хаждауту Османову. Он не признал своего авторства показанного документа, заявив, что это не его почерк и содержание не соответствует написанной им записке. Шикин в этот день посылает Накину рацию и 10 кавалеристов. 29 ноября. В 12.25 Шикин, получив первое донесение Накина, направляет ему второй приказ, в котором не только оставляет в силе свои первые указания, но и требует от командира сводного отряда решительных действий для их выполнения. Кроме того, Шикин требует установить через заложников “место расположения пушки и штаба бандитов и наличие немцев и при благоприятных условиях” захватить пушку и штаб, а “всех банд. пособников уничтожить с жилыми домами. Детей и женщин не трогать”. В заключение Шикин приказывает Накину: “Укажите, что за 1200 трупов, указанных Вами в донесении, и какие имеются, трофеи” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 5, л.13]. Отряду высланы последние известния Совинформбюро и газета для ознакомления населения. Второй приказ Шикина Накин мог получить, учитывая, что штаб 11-й СД все время операции находился на фанерном заводе, или поздно вечером - 29 ноября или в первой половине следующего дня. Вторая дата более вероятная. В 13.20 Шикин отправляет боевое донесение в штаб 37-й армии, в котором подробно излагает донесение Накина и свой второй приказ отряду, а также высылает копию указанного выше ультиматума бандитов из Мухола. Несколько изменено последнее предложение из донесения Накина. Было: “Довожу до сведения, что начиная с кишлака Зилги и кончая кишлаком Шканты население восстало. полностью”. Стало: “По донесению командира отряда все население Мухол, Салты, Каспарты, Зылги и прилегающих населенных пунктов восстало и выступает против Советской власти” [ЦГАСА, ф. 38677, oп. 1, д. 9, л. 31]. Добавление существенное: все повстанцы. Видимо, ощущалось, что “повстанцы” само по себе слишком звучно или близко к законности, и глубины армейских канцелярий вскоре соединили старое и новое и получили: “бандповстанцы”. Именно так будут в дальнейшем именовать всех жителей Черекского ущелья, взявших оружие. Из оперсводки штаба 37-й армии следует, что к 19.00 этого дня один эскадрон 17-го кавалерийского полка сосредоточен в Мухоле для борьбы с бандитизмом. В Мухоле сжигают дома, причем первым уничтожается дом Хаждаута Османова. Алиев и Тхазеплов вывозят по указаниям Накина 14 тяжело раненных красноармейцев из В. Балкарии на фанерный завод. Там же они встречаются с Кумеховым и Барсоковым и обо всем их информируют. Отряд Накина обстреливают, и он несет потери, о которых капитан докладывает на следующий день. 30 ноября. Вечером Накин пишет два донесения. Одно - начальнику штаба 11-й СД НКВД капитану Тяжелову, в котором сообщается, что “заложников беру, действую беспощадно, население все уничтожаю, а постройку жгу. При получении второго приказа тактику уничтожения изменил”. Накин также утверждает, что нет ответа на два его ультиматума и нет возможности собрать оставленные в Черекском ущелье автомашины из-за отсутствия запчастей [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л.14]. В доставке ультиматума, или, вероятно, второго ультиматума, участвовал Адильби Туменов. Он был отпущен дезертирами и скрывался в Сауту у родственников, а через некоторое время оказался у Накина. Позже Туменов отступил с отрядом и присоединился к партизанам [Объяснение А. Туменова]. Второе донесение адресовано Шикину. Это донесение Шикин называет вторым (первое-от 28 ноября). Накин пишет, что “в 5.00 30.11.42 г. овладел кишлаком В. Балкария и Кюнюм. В течение дня вел упичтожение населения и построек... взорвал склад с боеприпасами. Уничтожено 300 человек. За период с 27.11.42 по 30.11.42 г. уничтожено пять населенных пунктов В. Балкария, Сылты, Кунюм, В. Чегет и Глашево, из них три первых сожжено. Уничтожено до 1500 человек. По указаниям заложников уничтожено 90 человек бандитов, 400 (мужчин), могущих носить оружие, а остальные - женщины и дети. Пушка взята... Прибыли кр-цы из расчета батареи, которые находились в банде, Даруманидзе и Кагладзе, последние заявили, что банда имеет до 150 чел. 29.11.42 приходил немец, обещал подбросить солдат до 400 и закрыть ущелье против больницы, должны прибыть сегодня или завтра... Имеют потери 14 раненых и 3 убитых” [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 15 и об.]. Накин просил у Шикина мины и снаряды к пушке, а у Тяжелова - соль, табак и водку. Продукты Накин добывает сам, помимо того, выполняя приказ по части высылки в дивизию продуктов питания, он просит командира “выслать людей для выгона скота”. Надо заметить, что данные по численности “бандитов” у Накина и у тех, кто побывал в “банде”, существенно отличаются. В этот же день Шикин отвечает на адресованное ему донесение: “Действия Ваши нахожу хорошими, а действия бойцов просто замечательными. Если Вы очистите Среднюю Балкарию от этой сволочи, которая вместо защиты от немецких оккупантов предала свою Родину, и сами стали бандитами, то Вы совершите дело огромной важности, - очистите тыл наших войск. Новой задачи я Вам не ставлю, она остается прежней, принимайте все меры к ее выполнению. Не забывайте коварство бандитов, не идите ни на какие провокации, форсируйте выполнение задачи, держитесь умением и хитростью, не бейте в лоб. Убитых у Вас мало - это хорошо, а раненых многовато”. Шикин также сообщает, что “по имеющимся данным банда держит связь с немцами в Жемтала, я приму кое-какие меры, чтобы прикрыть эту связь. Высылаю Вам боеприпасы, табак и соль, ишаков верните немедленно, если можно, нагрузить их чем можно из продовольствия” [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 16]. 1 декабря. Шикин, видимо, отвечая на донесение Накина Тяжелову от 29 ноября, пишет: “Ваше донесение получил. Дальнейшая задача продолжить очищать населенные пункты, в первую очередь Myхол... Примите меры к разведке маршрута Средняя Балкарня-Жемтала, откуда якобы бандиты поддерживают связь с немцами. Немедленно принимайте меры к уборке трупов, используя для этого местное население. Пушку вытаскивайте тоже силами населения, если. таковое осталось, если нет, то держите при себе до благоприятного момента” [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 17]. Штаб 11-й СД НКВД в этот же день отправил боевое донесение в штаб 37-й армии с полным изложением донесения Накнна Шикину от 30 ноября. С получением приказа Шикина от 1 декабря (который Накин мог получить во второй половине этого или в первой половине следующего дня) прекратились расстрелы, т. к. все силы пришлось перебросить на уборку трупов [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 1]. Командование понимало, что в Черекское ущелье действительно могут прийти немецкие войска, и уже невзирая на утверждения Накина о давнем пребывании фашистов в районе В. Балкарии, для реальных немцев трупы могут стать вещественным доказательством в пропагандистской борьбе. Мужчины Мухола решают добыть оружие и выбить красноармейцев из села и таким образом сохранить от поджогов оставшиеся дома [Это решение, судя по всему, было единогласным, его поддержали даже старики, что весьма показательно]. Мухольцы собираются (точное количество их не установлено, но, видимо, не более 20) и вечером идут в Жемталу через Верхние Голубые озера. У тоннеля они встречают Якуба Жангуразова с 2-3 сопровождающими. Он впервые, в качестве немецкого представителя, посещал Черекское ущелье. Мухольцы больше с Жангуразовым до официального вхождения немецких войск в Черекское ущелье не встретятся. Ночь они провели в местности Аул. 2 декабря. Штаб 37-й армии отправил донесение [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 22, л. 41], где излагал основные моменты борьбы с бандитизмом в Черекском ущелье начиная с 21 ноября, используя при этом сведения, направленные ему штабом 11-й СД НКВД от 1 декабря [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 9, л. 28]. В оригинале этого текста указывалось количество бандитов - 600-700 человек, число убитых - 1500 человек, а подписывавший, должность и фамилия которого не выяснена (запись наряду с другими изъята в ЦАМО СССР), собственноручно исправил первую цифру на 300, а вторую - на 773. Исправление было произвольное, так как к этому времени штаб 37-й армии, кроме донесений штаба 11-й СД НКВД, никакими другими материалами не располагал. К этим цифрам мы еще вернемся. Мухольцы этот день провели в лесу около Верхних Голубых озер, а с наступлением темноты двинулись в район Жемталы, где и заночевали. 3 декабря. Утром мухольцы получают оружие и, не задерживаясь по дороге, днем возвращаются домой, точнее, в район сел. Зарашки. Накин высылает Шикину третье донесение, согласно которому накануне он очистил Мухол от бандитов и их пособников и оставил гарнизон (3-й эскадрон 17-го КП). Утром Накин получил письмо от бандитов, которое выслал Шикину. Накин также докладывал комдиву: “Банда в количестве 97 истреблена, часть ушла на соединение с немцами в Жемталу, остальные пытаются сдаться... трупы собираю” [ЦГАСА. ф. 38677, on. 1. д. 5, л. 1 и об.]. В этот день как реакция на донесение комдива от 1 декабря последовал приказ Козлова Шикину, где командующий требовал установления истинного положения, уточнения сведении об убитых пособниках бандитов. Ему цифра 1500 казалась большой, и он, наконец, допустил, что есть напрасные жертвы, о чем говорит его приказ Шикину дать указание отряду НКВД не трогать местное население, которое не имеет ничего общего с бандой [ЦАМО, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 107]. Но этот приказ командарма не имел каких-либо практических последствий, т. к. дальнейшие события сделают его ненужным. Не исключено, что приказ был издан для самооправдания. как попытка свалить вину на непосредственных исполнителей - Шикина и Накина. Об этом свидетельствует докладная старшего политрука Сэскова от 9 декабря 1942 г. начальнику политотдела 37-й армии Осадчему. Выполняя задание Осадчего, Сэсков расследовал факты необоснованных расстрелов и убийств во время ликвидации банд в районе Средней Балкарии и сделал следующие выводы: “1. Считаю, что отряд Накина уничтожил много невинных жителей, которые совершенно не были связаны с бандитами. 2. Вышеуказанную цифру убитых [СУСКОВ имеет в виду 1500 человек, упомянутых в донесении Накина] считаю нереальной, взята с потолка, в смысле бахвальства перед начальством. Если считать это количество правильно, то на число убитых женщин и детей падает 1010 человек... 3. Основная вина в том, что пострадало много невинных людей, ложится в равной мере и на командира 11-й СД Шикина и его заместителя по политической части Будко в том, что не смогли своевременно предотвратить невинных жертв” [ЦАМО, ф. 37А, оп. 8900, д. 33, л. 226]. Однако в последующем и эти выводы будут проигнорированы и всю вину попытаются переложить на “бандитов”, чтобы полностью снять ответственность всего командного состава 37-й армии, 11-й дивизии и батальона за содеянное. Из документов видно, что командование армии было в курсе Черекских событий с первого же дня. Нет каких-либо данных о том, что во время этой операции прерывалась связь между Накиным и штабом 11-й СД НКВД, а также между последним и штабом 37-й армии. Во второй половине дня отряд прикрытия Бондарева в районе Бабугента был расчленен немцами на две части. Одна часть отступила в сторону фанерного завода через Верхние Голубые озера, а другая, во главе с капитаном Бондаревым, - в сторону Сауту по большой дороге [ЦГАСА, ф. 38677, оп. 1, д. 5, л. 2]. Путь немцам в Черекское и Хуламо-Безенгийское ущелья через Бабугент был открыт. 4 декабря. Повстанцы, состоявшие исключительно из жителей Мухола и Тебен-Эль, к которым присоединились 7 мужчин из Коспарты, рано утром выступают из сел. Зарашкы в направлении сел. Шаурдат. Точное их количество неизвестно, но, видимо, набралось около 40 человек. Повстанцы были вооружены винтовками, ручным пулеметом. Они подошли к аулу Шаурдат, и люди Накина, занимавшиеся поджогами, после непродолжительной перестрелки, без потерь покидают село. На очереди Мухол, наступление на него ведется со склона. Повстанцам ничего не известно об отряде Бондарева, который в составе 47 человек ночью прибыл из Бабугента в Мухол и расположился у подножия склона, прямо на пути у наступающих. Бой начался в 8 часов утра и шел до темноты. Стороны несли потери. Погиб капитан Бондарев и еще 6 человек, включая одну женщину из его отряда, а 8 бойцов было ранено. У повстанцев убитых меньше: один из мухольцев и двое из коспартинцев, о раненых данных нет. В 19.00 отряд Бондарева под командованием лейтенанта Позднякова отошел из Мухола в направлении Сауту. Накин докладывал из Сауту Шикину, “что отряд Бондарева 3.12.42 16.00 оставил Бабугент и прибыл в Мухол”. Накин также сообщал, что в связи с отходом отряда Бондарева бандиты активизировались, и он ведет бой. “Бандиты”, однако, активизировались не из-за того, что отступил Бондарев, а из-за того, что получили оружие и решили защищаться. В 19.20 Козлов требует от Шикина, которому был подчинен Бондарев, восстановить положение в Бабугенте [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 120], а через два-три часа выяснить, при каких обстоятельствах аул был сдан немцам [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 124]. Командарм не знал, что к этому времени части 37-й армии покидали Черекское ущелье и отходили к Суканскому перевалу. 5 декабря. В 9.00 Накин докладывает своему начальству, что немцы соединились с бандитами (утверждая, что численность немцев доходит до батальона) и перешли в наступление. При этом он отмечал, что 100 повстанцев проникло из Безенги, 200 - из Бабугента [ЦГАСА, ф. 38677, ол. 1, д. 5, л. 3]. Все это не соответсгвовало действительности. Мухольцы послали за помощью в сторону Безенги Хаждаута Османова и Токалая Узеева, но те не смогли на лошадях перейти через перевал и вернулись к концу боя. Ни немцев, ни кого-либо из других районов в Черекском ущелье и в Безенги тогда не было. Накин просто оправдывал свое отступление. В течение дня командарм направил два приказа Шикину, требуя разрушить дорогу (тоннель) Бабугент - Мухол, ускоренным темпом расчистить от банд район Сауту [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 130], частью сил 11-й СД НКВД и действием отряда Накина расчистить дорогу фанерный завод - Голубые озера и освободить Бабугент [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 133]. Приказы эти не выполнялись. Вечером штаб 37-й армии доносил, что отряд 295-й СД (Бондарева), по предварительным данным, расчленен, командир убит, немцы проникли в Мухол, отряд 11-й СД НКВД, занимающий Сауту, под натиском банды, усиленной 500 немцами, оставил село и отошел к перевалу [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 24. л. 20]. Количество “немцев”, будто бы действовавших против отряда Накина совместно с “бандитами”, росло от штаба к штабу, что, безусловно, не соответствовало действительности. В этот день произошли еще два заслуживающих внимания события. Жители Сауту Мажид Темиржанов и Ахмат Сарбашев из Черекского ущелья пошли в район, “чтобы сообщить о расстрелянных колхозниках”. От Якуба Жангуразова, которого встретили по дороге, они узнали, что в местности “Ак-кая-аллы” есть “Сборный пункт”, где каждый желающий может получить русскую пятизарядную винтовку [АМВД КБР, ф. 2, оп. 1, д. 10, л. 22]. Темиржанов и Сарбашев пошли туда. Один из них действительно получил оружие. Видимо, именно через этот пункт специально снабжали Черекский район, т. к. 3 декабря, когда мухольцы в Жемтале получали винтовки у немцев, ничего подобного не было, и оружие им было выдано с большими сложностями. В Мухоле повстанцам сдались 5 партизан из Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда. Трое жителей селения Кашкатау - Хажисмаил Конакович Бозиев (брат командира Хуламо-Безенгисв-ского отряда), Хажисмаил Хажомарович Настаев, Касым Чочаевич Чеченов, один из Гунделена - Нух Алиевич Жанатаев и уроженец Нижнего Чегема - Каму Аубекирович Жабоев. Ранее, 28 ноября, Бабли Асанова (урожденная Гериева) в сел. Нижний Чегет опознала Аслана Настаева и Хажисмаила Бозиева как участников расстрела мирных жителей [Объяснение Б. Асановой]. Аслана Настаева среди арестованных партизан не было. Плененных партизан расстреляли 5 или 6 декабря. Вторая дата более вероятная. Следует сказать, что у Бозиева было много родственников в Черекском ущелье, т. к. он выходец из Коспарты. Остальных знали меньше или не знали вовсе, тем не менее все партизаны, видимо, полагали. что их расстреливать не станут, и повстанцы действительно не были настроены казнить их. Этот вопрос обсуждался открыто при партизанах. Но произошло непредвиденное. Один из мухольцев, без всякого на то разрешения, самолично и внезапно расстрелял из автомата всех пятерых в отместку за брата, убитого 4 декабря [Уже после возвращения из Средней Азии Хамзат Бозиев, командир Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда, среди погибших в декабре вместе с Бондаревым партизан, помимо пятерых расстреляных, назовет Никодима Эдуардовича Кубинского - бывшего работника клепочного завода сел. Бабугент. Вероятно [ПАКБО КПСС, ф. 45, оп. 1, д. 13, л. 59]. Кучинский погиб во время боя]. 6 декабря. Накин, предположительно до утра находился на перевале, а к 12.00 его отряд занял оборону в районе В. Жемталы [ЦГАСА, ф. 38677, on. 1, д. 9, л. 43]. В Сауту начинают возвращаться жители. 7 декабря. В 8.40 Козлов приказывает установить связь с ротой 1157-го стрелкового полка, находящейся на перевале, и совместно с ней отряду Накина освободить Среднюю Балкарию от “бандитов” [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 145]. Командарм не верит в мифических немцев. По данным штаба армии, в тот период в Черекском ущелье якобы находилось 300 бандитов, усиленные не менее чем 500 немцами [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 24, л. 20]. Для того чтобы выбить их из ущелья, отряда Накина и роты 1157-го стрелкового полка явно было маловато. Приказ Козлова остается невыполненным. 8 декабря. Командарм не снимает вопрос очистки Средней Балкарии от “бандитизма” и продолжает требовать действий [ЦАМО СССР, ф. 37А, оп. 8898, д. 22, л. 56]. В села постепенно начинают возвращаться жители. До этого многие из них жили за пределами ущелья в кошах своих колхозов. 10 декабря. Вероятно, в этот день в Черекское ущелье вошли части немецких войск. По свидетельству, которое, в принципе, может быгь проверено, Мисировой (урожденная Оракова), работавшей до оккупации директором школы в Мухоле, в Казахстане, они, заполняя анкеты при поступлении на работу, писали, что находились в оккупации с 10 по 31 декабря 1942 года [Объяснение Т. Мисировой]. Среди оккупантов не было ни одного немца. Воинские подразделения состояли исключительно из румын. Единственный немец-офицер появится позже и пробудет здесь не более суток. Больше немцев в ущелье не было, да и численность оккупантов была небольшая - один отряд, охранявший перевал, другой - в Зылги. Многие жители спустятся с гор уже после вхождения в ущелье немецких войск. Уцелевшие черекцы начнут разыскивать среди погибших своих родственников и хоронить. На это уйдет много времени, видимо, не меньше недели. Обгоревшие трупы, а часто только отдельные кости, извлекали из-под толстого слоя земли, обвалившейся с крыш сгоревших домов [В Сауту на первом этапе, сжигали также и скот, пока Накин не стал отправлять его в штаб]. Людей было мало, поэтому от сооружения индивидуальных могил отказались; в Сауту и в Глашево, где больше всего было убитых, решили хоронить всех вместе, в траншеях. 14 декабря, 11-я СД НКВД ликвидируется, все ее части передаются в распоряжение командира 2-й гвардейской дивизии. Каких-либо документов но линии НКВД, поступавших в 11-ю СД или отправленных из ее штаба, в архивах обнаружено не было, все распоряжения шли из 37-й армии, и штаб 11-й СД НКВД отчитывался только перед штабом армии. 16 декабря. Этот день можно считать началом крупномасштабной, массированной фальсификации истории Черекских событий, что для всего балкарского народа будет иметь далеко идущие трагические последствия. Политотдел 37-й армии направляет в политуправление Закавказского фронта и политотдел Северной группы войск объемистое донесение “Об активизации банд в селениях Средней Балкарии и борьбе с ними отряда 11-й СД НКВД”. В документе дана общая характеристика бандитизму в республике и Черекском ущелье. Описаны действия Накина. В донесении искусно переплетены правда и заведомая ложь. Из него следует, что активизация бандитов в Черекском районе началась после 16 ноября: обстрел частей войск, поджоги и пр. Бандиты захватили “орудие 772-го АП ПВО с расчетом, которые под силой оружия заставили вести огонь по нашим подразделениям, не выполняя требования бандитов, они уничтожили расчет, 2 красноармейца убежали от расправы бандитов”. Примечательно, что текст письма бандитов от 28 ноября снабжен следующим комментарием: “В свою очередь группа отряда, действующая в сел. Глашево и в В.Чегете получила ультимативное письмо из штаба банды, именующих себя немецкими партизанами, действующими в тылу Красной Армии” [ЦАМО, ф. 37А, оп. 8898, д. 18, л. 31об.]. До “немецких партизан” не додумались ни Накин, ни его заместитель по политчасти работник политотдела дивизии старший политрук Федоровский, ни комдив Шикин. Как уже отмечалось, в отряде Накина были партизаны из Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда. Не вдаваясь в подробности довольно запутанной истории, отметим, что отряд в соответствии с приказом, подписанным Козловым и Кумеховым, от 6 ноября, должен был находиться с отрядом прикрытия Бондарева [ЦАМО, ф. 37А, оп. 8898, д. 16, л. 12]. Однако Хуламо-Безенгиевский отряд 20 ноября присоединился к Объединенному партизанскому отряду в районе фанерного завода [ПАКБО, ф. 45, оп. 1, д. 13, л. 3], a 28 ноября его включают в состав Нагорно-Зольского партизанского отряда, как отделение [ПАКБО, ф. 45, оп. 1, д. 12, л. 49]. Но Хуламо-Безепгиевского отряда 28 ноября уже, видимо, на фанерном заводе не было. как и в последующие 6-8 дней. Во всяком случае, в Жемталинской операции, проводившейся в ночь с 27 на 28 ноября, и Лескенской, проведенной 4-5 декабря, никто из Хуламо-Безенгиевского отряда участия не принимал. В состав Нагорно-Зольского партизанского отряда были включены только 18 человек. Это те 17 человек, которые остались в составе Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда после расстрела 5 партизан и гибели Кубинского в декабре, Адильби Туменов был 18-й. Последний примкнул к отряду в Сауту и ушел с ним на фанерный завод. Туменов числился в отряде давно. Среди 18 оставшихся было: балкарцев - 15, русских - 2, кабардинцев - 1 [ПАКБО, ф. 45, оп. 1, д. 12, л. 49об.]. Надо отметить, что шестерка погибших в декабре в Объединенном отряде партизан из Хулама и Безенги не включена в список потерь - не желая увеличивать показатели своих потерь, руководство ОПО продолжало считать Хуламо-Безенгиевский отряд самостоятельной единицей до окончания Черекской операции. Существенный момент - всех партизан Хуламо-Безенгиевского отряда будут награждать как бойцов Нагорно-Зольского партизанского отряда. В докладе Кумехова Маленкову от 10 декабря 1943 года о боевых действиях Кабардино-Балкарского объединенного партизанского отряда записано: “За время действий было разгромлено три немецких штаба и один штаб бандитов” [ПАКБО, ф. 45, оп. 1, д. 12, л. 21]. Немецкие штабы (один дивизионный и два батальонных), согласно сведениям о боевых действиях партизан, были уничтожены в селениях Каменномостском, Хабазе и Жемтала [ПАКБО, ф. 45, оп. 1, д. 12, л. 21]. Где находился штаб бандитов, не указывается, но его легко “вычислить”. Шикин приказывал Накину найти и уничтожить штаб бандитов в Черекском ущелье. Следовательно, если ОПО ставит себе в заслугу его уничтожение, то тем самым признается участие ОПО в Черекской операции, которой руководил Накин. Доклад Кумехова Маленкову в 1975 году опубликовали в сборнике документов о войне, но три слова - “один штаб бандитов” - опустили. Можно считать установленным, что не менее 15 человек из ОПО или близко с ним связанных людей так или иначе непосредственно и лично принимали участие в действиях отряда капитана Накина в Черекском ущелье в конце ноября - начале декабря 1942 года. Высшее партийное руководство республики в лице Кумехова, командование Объединенного партизанского отряда в лице... Царяпина, наркомат внутренних дел в лице заместителя наркома Борсокова находились в курсе событий в Черекском ущелье с самого начала. После смены власти в районе были избраны 5 старост, арестованы несколько активистов, которых, продержав около недели, отпустили по просьбе жителей, был убит Имангулов - работник НКВД Черекского района [Объяснение М. Азаматова]. Трупы красноармейцев и партизан оставались неубранными. Их приказал убрать, пока они не начали разлагаться, немецкий военный чин, о котором упоминалось выше. Одному из местных жителей поручили заняться уборкой трупов, и он перетаскивал их волоком в ямы, где раньше обжигали известь. Также люди Накина стаскивали в дома трупы в Сауту Для последующего сожжения и уничтожения. Зло порождало зло, а жестокость - жестокость. Позже, когда родственники партизан обратились к новым властям за разрешением забрать их тела для похорон, они его получили. Всех пятерых балкарцев похоронили: кого-то в Черекском ущелье, а кого-то в Кашкатау. Немецкий гарнизон в конце декабря 1942 года начал покидать Черекское ущелье внезапно, и население пришло в волнение. Оно боялось продолжения расстрелов, ожидая появления красных войск через перевал со стороны Жемталы. В панике многие семьи покидали ущелье и двигались в сторону Бабугента-Кашкатау. Усилиями стариков и некоторых повстанцев людей остановили и повернули назад. Однако многие из-за боязни попасть в капкан шли в горные коши. В это время кому-то в голову пришла идея выставить боевые заставы на всех входах в ущелье. Нечто подобное уже было и гражданскую войну, активным участником которой был и Хутай Занкишиев. Было решено, как и в гражданскую, за каждым селом закрепить определенных людей для застав. Немцы, вопреки утверждениям НКВД, о своем отступлении не предупредили повстанцев. Повстанцы по очереди стояли на постах, войска для этого не использовались. Шли слабые переговоры между властями и повстанцами. Позже это представят как задержание продвижения повстанцами частей Красной Армии в течение месяца, а в Москву доложат: “Район обороняли на стороне повстанцев 500 человек” [АМВД КБР, ф. 2, оп. 1, д. 62, л. 11].

На январском (1943 г.) пленуме обкома партии один из балкарских руководителей республики потребует говорить с черекцами языком оружия. Ни тогда на пленуме, ни позже никто даже не упомянет об истинных причинах трагических событий в Черекском ущелье. Все жители ущелья будут представляться только как оголтелые бандиты и их пособники. Тогда и бандитам, и пособникам угрожало до 10 лет исправительно-трудового лагеря. Через несколько дней после январского (1943 г.) пленума три батальона полка ВВ НКВД СССР повели с трех сторон наступление на ущелье. После непродолжительной перестрелки на одном из постов, в результате которой, по свидетельству участника, погиб один красноармеец, а другой был ранен, войска беспрепятственно вошли в ущелье. Навстречу им вышли жители сел с красными знаменами [Объяснение А. Мисирова]. Руководство республики в своем обращении к жителям ущелья не угрожало карами, а призывало к согласию и труду. Это, однако, как практиковалось раньше и многократно повторится в будущем, была простая уловка. Через несколько дней, не позже 6 февраля, начались, вопреки всем обещаниям, повальные облавы и аресты всего мужского населения на основании приказа наркома внутренних дел Филатова об изъятии “бандитов, дезертиров и прочего антисоветского элемента”. На первом этапе в Черекском районе арестовали 324 человека, основная часть подверглась изъятию в первые два-три дня, остальных, кто не оказался на месте, ловили в кошах еще несколько дней. При этом скот зачастую оставался без пастухов, что обусловило его большой падеж. Аресты проводили по заранее составленным спискам. Источниками информации служили совпартактивисты и красные партизаны. Среди арестованных оказались инвалиды войны, женщины, подростки. До конца 1943 года арестуют еще 76 человек и общее число изъятых по Черскскому ущелью составит за весь 1943 год 400 человек [АМВД КБР, ф. 2, оп. 1, д. 116, л. 101]. Среди арестованных оказалось много руководителей разных уровней, которые сами всячески помогали первым арестам, от бригадиров до заведующих отделами райисполкомов. Из обнаруженных списков на 355 человек арестованных или подлежащих аресту установлено, что 35 человек среди них проходили как дезертиры, остальные - мирные жители. В то же время в ОББ взяли на оперативный учет всех “бандповстанцев”. Они в число указанных выше 400 человек не вошли, т. к. “бандповстанцы” проходили отдельным списком. Численность Черекской “бандповстанческой” организации и потери частей Красной Армии в боях с ней менялись (в сторону повышения) в зависимости от конъюнктуры. Сопоставим известные нам материалы по этому вопросу из имеющихся у нас документов. Выше приводились данные штаба 37-й армии и штаба 11-й СД НКВД. В штабе произвольная цифра 600-700, определяющая численность “бандповстанцев”, была уменьшена также произвольно - до 300-400. Именно это количество, видимо, положили в основу деятельности органов НКВД по Черекскому ущелью, т. к. именно столько, не считая укрывавшихся в горах “бандповстанцев”, арестовали за год. Несмотря на то, что многие из арестованных имели весьма отдаленное отношение к бандитизму и позже были выпущены, все 400 изъятых человека в документах фигурировали как бандиты в письме Кумехова, Бзиава и Филатова, направленном на имя Берии. Выступая на XIII пленуме обкома ВКП(б) 10 апреля 1944 года, Кумехов сказал: “В одном 'Черекском районе выступало более 600 вооруженных бандитов” [ПАКБО КПСС, ф. 1, oп. 1. д. 819. л. 21]. Получить такую цифру можно было следующим образом: к 400 арестованным прибавлялись “бандповстанцы” (к тому времени около, 140 человек) и арестованные 8 марта 1944 года, далее сумма округлялась с добавлением слова “более”. К сентябрю 1944 года, когда закончилось дело по легализованным балкарским бандитам, состав Черекской “бандповстанческой организации” несколько уменьшился. Так, Берии в одном и том же документе на разных страницах назвали 350 и 400 человек, из которых 141 ушли в горы “после того, как было сломлено сопротивление” [АМВД, ф. 2, oп. 1, д. 82, л. 117-118]. Таким образом, получалось, что среди арестованных в 1943 г. было от 209 до 259 “бандитов”. Но по ОББ НКВД КБАССР как бандиты проходили только эти 141 человек, список которых постоянно уточнялся. Составители доклада прекрасно это знали. Выступая на XVIII областной партконференции (декабрь 1946 г.), министр внутренних дел Кабардинской АССР Горшков воспользуется вышеприведенными данными, но ограничится первой цифрой: “Антисоветская, бандповстанческая организация Черекского района насчитывала в своем составе свыше 350 бандитов”. Однако, когда страсти улеглись, ОББ признал: “Точными данными о количественном составе бандповстанческих формирований на территории Балкарии в период до оккупации (осенью 1942 г.) не располагаем”. В начале 1947 года были подведены окончательные итоги. Реальные данные существенно отличались от декларируемых ранее цифр. По данным МВД КБАССР, на территории республики действовало 50 вооруженных банд в составе 1170 человек, из них балкарцев - 763. В то же время в горах скрывалось 27 групп дезертиров и нелегалов в составе 357 человек, среди которых не было ни одного балкарца. На территорию республики выбросили всего 13 парашютно-диверсионных групп в составе 89 человек, из них балкарцев - 20. Среди последних 2 или 3 человека из Черекского района [АМВД, ф. 2, оп. 1, д, 116, л. 172об.]. Итак, из 763 балкарских “бандитов” на оперативном учете по Черекскому району составляло 5 бандгрупп в составе 152 человек [АМВД, ф. 2, oп. 1, д. 116, л. 171]. Проведенный анализ всех имеющихся списков 'бандповстанцев”, состоявших на учете в разное время в ОББ НКВД КБАССР, дал такой же результат. Однако получился он несколько иным способом. За все время существования “бандповстанческого движения” в Черекском районе в разное время были взяты на учет или выявлены при легализации 157 человек, из них 4 проходили как бандиты-одиночки, а остальные распределялись по группам: Ногерова - 11, Туменова - 42, Османова - 33, Ульбашева - 3, Занкишиева - 64. К группе Занкишиева 3 человека присоединились после выселения балкарцев. Таким образом, в Черекском районе состояло в бандповстанческом движении 154 бандита, из них 1 грузин, 1 азербайджанец. Итого: 152 бандповстанца-балкарцы из Черекского района, в том числе 88 дезертиров, 3 подростка до 16 лет, 7 женщин, остальные мирные жители [Картотека, составленная членами комиссии Б. Б. Темукуевым и М. Темиржановым на основе архивных документов АМВД КБР]. Всего среди арестованных и бандповстанцев, проходивших как дезертиры, насчитывалось 123 человека. Подводились итоги и но потерям противоборствующих сторон. “За весь период борьбы с бандитизмом на территории КБАССР наши потери составляют 57 чел., из них: убитых - 40 чел. и ранеными 17 чел.”, отмечалось в документе МВД КБАССР. Потери бандитов только убитыми составили более 150 человек, в эту цифру включены и парашютисты. Это данные из документов 1947 года, но несколькими годами раньше все представлялось иначе. В феврале 1944 года, и уже упоминавшемся выше докладе Кумехова и двух наркомов, в котором обосновывалась необходимость выселения балкарцев за пределы республики, упомянули и о Черекском районе, где “в одном столкновении убито несколько бойцов и командиров и разоружена часть в 80 человек”, а “одну из бандгрупп возглавил председатель райисполкома”. Председатель Черекского райисполкома Мечукаев (именно он подразумевался в докладе), не возглавлял бапдгруппу и вообще никогда не числился в составе бандповстанцев. Черекские события в разное время расписывались и дополнялись нужными подробностями и лицами. Так, в сентябре 1944 года Бзиава докладывал Берии о событиях 21 ноября 1942 года следующим образом: “В ноябре месяце 1942 года бандповстанческая организация объединенными силами со всего Черекского района, под руководством Якуба Жангуразова, совершила нападение и с боем захватила райцентр Черекского района - сел. Мухол и Черекскую райбольницу, где располагался гарнизон. В результате имевших место боев со стороны подразделений Красной Армии имелись значительные потери, всего было убито и взято в плен, а пленные были расстреляны, свыше 50 человек” [АМВД КБР. ф. 2, oп. 1, д. 82, л. 117]. В том же докладе приводилась более обширная картина злодеяний балкарских бандитов: “Во время нападения на части Красной Армии было убито до 100 чел. командиров и красноармейцев, ранено 11 красноармейцев и командиров, кроме этого, было взято бандитами в плен 30 красноармейцев и командиров, коих более 20 человек передали немцам”. Речь, хотя и нет прямых указаний, идет о Черекском районе [АМВД КБР. ф. 2, oп. 1, д. 82, л. 117]. Дальше - больше. В 1945 году, когда арестовали Ульбашевых из бандгруппы с сел.Шаурдат, только про них писали, что “ими было совершено 15 вооруженных нападений на части Красной Армии, во время которых убито и ранено 120 офицеров, партизан и медсестер. Отобрано более 180 винтовок и разных боеприпасов. Кроме того, совершено 45 вооруженных налетов на колхозы и совхозы с изъятием и уничтожением 2500 голов крупного и мелкого рогатого скота” [АМВД КБР, ф. 2, oп. 1, д. 10. л. 29об.]. С февраля 1943 года с жителями Черекского района обращались как с врагами, к которым неприменимы никакие законы. Новый начальник ОББ НКВД КБАССР капитан Бижев требовал, чтобы при поиске бандитов в заминированных местах “сперва пусти проводников, а за ними бойцов” [АМВД КБР, ф. 2, oп. 1, д. 100, л. 45]. То ли для облегчения опознания, то ли для устрашения, с апреля 1943 года работники ЦКВД отрубали и забирали головы убитых бандитов [Объяснение А. Туменова], что, безусловно, не способствовало их быстрой легализации. Дело дошло до того, что в 1945 году, когда банда, с целью присвоения скота, убила двух членов другой группы, то ОББ вынужден был признать, что “у расстрелянных ими бандитов были отрублены головы, а вещи сожжены с целью завуалировать свое участие в убийстве... создав впечатление у других бандитов о действиях войсковых подразделений” [АМВД КБР, ф. 2, oп. 1, д. 100, л. 45]. С первых же чисел февраля 1943 года в Черекском районе начало работу новое руководство. На все ключевые посты назначили людей со стороны. Энеева на посту первого секретаря заменил Жанакаит Залиханов. Из пяти членов бюро РК ВКПб) трое пришли из Объединенного партизанского отряда: бывший командир Хуламо-Безенгиевского партизанского отряда X. Бозиев - председатель РИКа, Ю. Макитов - секретарь РК ВКЩб), М. Куашев - начальник РО НКВД. Руководству района были известны подробности недавних Черекских событий: исполнители акций, количество - более или менее точное - человеческих жертв, жилищно-имущественные потери [Относительно степени осведомленности руководства республики: в ноябре (между 27 и 30, точная дата не определена) по заданию Кумехова шесть человек - среди них Каширгов, высокопоставленный сотрудник НКВД, партизан, в 1943 году начальник политотдела УМ НКВД КБАССР, имена остальных не установлены - “поехало в Черекский район для восстановления советской власти”, которое они, по утверждению Каширгова, “не плохо выполнили”. Позже это подтвердил и бывший командир ОПО Царяпин" [ПАКБО, ф. 45, oп. 1, д. 6, л. 60] По версии Кумехова, которую он выдвинул в 1975 году, о событиях в Черекском ущелье он узнал в сел. Комунты ночью и сразу уже, проскакав верхом на лошади 40 км до пос. Калух (оба пункта в Северной Осетии), где располагался штаб какой-то воинской части, дозвонился Шикину н потребовал прекратить военные действия. Затем он преодолевает еще 30 км от Калуха до фанерной фабрики. К его приезду военные действия прекращаются, и он высылает для организации похорон Энеева первого секретаря Черекского РК ВКП(б) и Настуева - председателя колхоза Ташлы-Тала [ПАКБО, ф. 2459, д. 216, л. 19]]. В официальных документах районных структур в разное время будут приводиться следующие цифры: а) погибших местных жителей - 393 (в том числе до 16 лет - 162 чел.), 373, 458, 713, 723 [ЦГА КБР, ф. р. 273, оп. 1, д. 14, л. 4 об.]. Следует отметить, что цифра 713 приводилась, как точно установленная, от отдела здравоохранения, до составления актов со списками, а позже, когда списки были отправлены, то в документе появилась та же цифра, но несколько измененная - 723, т.е. исполком использовал две цифры - одну “официальную” (373, 393, 458), а другую - для внутреннего пользования (713, 723); б) сожженных домов - 400, 413, 519 [ЦГА КБР, ф. р. 273, оп. 1, д. 14, л. 14 об.]; в) бескоровных семей (т. е. тех семей, кто потерял коров в ноябре-декабре 1942 г.) - 504, из них 267 семей военнослужащих [ЦГА КБР, ф. р. 273, оп. 1, д. 14, л. 14 об.]. Летом 1943 года, по указанию из Нальчика, в Черекском районе начали составлять акты, в которых убийство мирных жителей, угнанный отрядом Накина и реквизированный отступающей армией частный и колхозный скот, поджог домов и имущества объявлялось делом рук немцев и бандитов. Соответствующие указания, по свидетельству Залиханова, бывшего первого секретаря РК ВКП(б), председатель РИКа Бозиев получил от председателя Совнаркома КБАССР Ахохова [Объяснение Ж. Залиханова]. В свою очередь, Бозиев собрал всех председателей и секретарей сельсоветов и передал им установку руководства [Объяснение Б. Мамаева]. Специальная комиссия с вошедшими в них председателями и секретарями советов, составили сотни актов с указанием в них ущерба, нанесенного немцами и бандитами имуществу граждан и колхозников Черекского района. Два акта были посвящены расстрелам, соответственно: по сельскому совету сел. В. Балкария, сельсовету - Ср. Балкария. Всю вину свалили на немцев, Жангуразова, Занкишиева и Табаксоева. В актах привели поименные списки погибших [ЦГА КБР, ф. р-290. оп. 1, д. 14, л. 1-6; ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 69, л. 1-2]. Немцам и пособникам, т.е. бандитам, приписывалось сокращение на 3/4 поголовья общественного скота района: лошадей - на 891 голову; крупного рогатого скота - на 2773 головы; овец и коз - на 41 672 головы [ЦГА КБР, ф. р-292, оп. 1, д. 69, л. 1-2]. Сокращение поголовья произошло не “в период хозяйствования в районе немецко-фашистских захватчиков и их сообщников”, как докладывали, а несколько раньше - в ноябре, когда отрезанная от баз снабжения 37-я армия, находящаяся на территории района вместе с руководством республики, получала без каких-либо ограничений скот для пропитания. Однако летом 1943 года о поставках скота действующей армии предпочитали не упоминать. Выступая 15 октября 1942 года на пленуме обкома, Кумехов сказал: “Наиболее хорошо сохранили скот горные районы - Эльбрусский, Чегемский. Черекский”. Скот перед вступлением 37-й армии был, его могли использовать в таком количестве либо Красная Армия, либо немцы. Последние не брали. Руководство Черекского района явно перестаралось, т. к. по данным ОББ балкарские бандиты разграбили 15660 голов крупного и мелкого скота и 778 лошадей. Надо отметить, что данные от руководства района и от ОББ поступали в Москву по разным каналам. Именно в 1943 году была подведена вся документационная база для выселения балкарского народа, и именно в Черекском районе набирались основные данные. Началось с массовых арестов, произведенных в начале февраля по приказу Филатова. Всего за год арестовали 400 человек, а 316 из них изъяты до 1 апреля. Их, вне зависимости от степени вины, рассматривали как бандитов или бандпособников. Весной-летом 1943 года по указанию руководства республики все содеянное отрядом Накина и партизанами в Черекском ущелье переписывается на немцев и их “пособников-бандитов”, возглавляемых Жангуразовым, Занкишиевым, Табаксоевым, Османовым и другими. Еще в январе 1943 года Кумехов, Ахохов и Ульбашев заявили жителям Черекского района, что Занкишиев и Табаксосв “являются главными виновниками бессмысленного кровопролития в. ноябре 1942 года”. Руководство Черекского района безропотно составляет несколько сот актов и передает их в республиканскую комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников, где они утверждаются, а сводные данные передаются в Москву. Комиссию возглавляли 3.Кумехов, члены - X. Ахохов, А. Сасиков, И. Ульбашев, С. Филатов. В результате таких действий, преступления черекских “бандповстанцев” резко увеличиваются. Все это происходит на фоне действующих “банд-групп” и соответствующих докладов наркома внутренних дел Бзиава, направляемых им в Москву. При этом за весь период работы Бзиава наркомом ни один балкарец - будь то мужчина, женщина или подросток - не ставится на оперативный учет как дезертир или нелегал, а только как бандит. Свое видение “балкарской проблемы” Бзиава довел до Берии в июне 1943 года: “Проведенные до сего времени агентурно-оперативные мероприятия совершенно не достаточные и не обеспечивают как ликвидацию существующих банд, так и локализацию имеющуюся у местного населения тенденцию к дезертирству из РККА и уклонению от призыва и мобилизации, впоследствии пополняющих и увеличивающих количество ныне существующих банд-групп” [АМВД, ф. 2, oп. 1, д. 60. л. 25об.]. По данным ОББ, штаб. банды Занкишиева находился в Сауту в доме Гумаева. Мустафы Сарбиевича [АМВД, ф. 2, oп. д. 9, л. 75]. Дом сожгли люди Накина, видимо, совместно с партизанами, ибо, как уже упоминалось, партизаны записали в свой актив уничтожение штаба бандитов. В результате, в исторической и мемуарной литературе - “Очерки истории балкарского народа” (Нальчик, 1963), “Очерки истории Кабардино-Балкарской организации КПСС” (Нальчик, 1971), Захаров Ф. В., Романов И. В. “Плечом к плечу” (повесть-хроника), Давыдов И. В. “Героический труд народов Кабарды в Великой Отечественной войне” (Кабардинская АССР. Нальчик, 1949), “Кабардино-Балкарская правда” и в других изданиях - Черекские события оказались искаженными. Одни авторы пытаются объявить немецких оккупантов прямыми виновниками массового расстрела граждан, другие умалчивают об этой трагедии. Вместе с тем в указанной литературе дается высокая оценка боевым и “чисто человеческим качествам” непосредственных участников Черекской трагедии - П. М. Козлова, Е. И. Шикина, Ф. Накина. Имя П. М. Козлова увековечено в названии одной из улиц Нальчика, а Ф. Накину предполагалось воздвигнуть памятник в сел. Зольское. В завершение необходимо отметить, что для возникновения положения, подобного Черекскому, в то время имелись и объективные, и субъективные факторы на территории всей республики, однако они в результате ряда совпадений обусловили развитие ситуации в крайней ее форме именно в Черекском районе - в один из самых тяжелых, неподходящих моментов-что и дало свои кровавые плоды.

ВМЕСТО ВЫВОДОВ:

 * * * В результате серьезных деформации политической системы, органы НКВД и МГБ вышли из подчинения закону и обществу. Они творили произвол и насилие над многими честными людьми страны, и Кабардино-Балкария никак не была в этом смысле исключением. Так, в марте 1941 года освобожденный от должности Председателя Президиума Верховного Совета республики Мокаев Хазрет Гонаевич был объявлен неблагонадежным и обвинен в создании в селениях Балкарии повстанческих групп, способных выступить в тылу Красной Армии в случае возникновения войны между СССР и капиталистическими странами. За три месяца до начала войны Мокаева X. Т. объявили отцом-основателем будущего бандповстанческого движения. Он был арестован в начале ноября 1941 года, осужден в 1943 году после Черекских событий, а реабилитирован посмертно только в 1958 [ПАКБО КПИ, ф. 1, оп. 1, д. 296, л. 10].

 * * *В период осуществления социально-экономических, политических и культурных преобразований не учитывались национальные особенности, религиозные и традиционные устои, особенности экономического и бытового уклада. Осуществление насильственной коллективизации. воинствующий атеизм, приоритет классовых интересов над общечеловеческими ценностями, преследование инакомыслия - все это вызвало протест и содействовало формиреванию антигосударственных явлений.

* * * Постоянная закулисная борьба за власть породила такие уродливые явления, как доносительство, навешивание ярлыков не только на отдельные личности, но и на большие группы людей.

* * * Ошибки и просчеты командиров Красной Армии при проведении боевых операций способствовали дезертирству. Это особенно проявилось в августе 1942 года, когда 115-я Кабардино-Балкарская дивизия была направлена против танковых колонн немецких войск. По мере отступления 37-й армии и приближения фронта к Кабардино-Балкарии, количество дезертиров увеличивалось.

* * * Ухудшение социально-экономического положения трудящихся, кризис партийно-государственных структур в оккупированной немцами Кабардино-Балкарии, ошибки, допущенные при легализации дезертиров, убийство мирных жителей привели к небывалому обострению криминогенной ситуации в. Черекском районе.

* * * Под предлогом захвата дезертирами районного центра сел. Мухол, зенитной пушки, а также убийства нескольких красноармейцев около сел. Сауту, командование 37-й армии 11-й СД НКВД издало преступные приказы, которые спровоцировали геноцид мирного населения Черекского. района.

* * * С 27 ноября по 4 декабря 1942 года сводным отрядом 11-й СД НКВД под командованием капитана Накина с участием около 15 партизан из Объединенного партизанского отряда Кабардино-Балкарии, под предлогом борьбы с бандитизмом в Черекском ущелье, было расстреляно около 700 жителей (поименно удалось установить 377 человек, в том числе детей до 16 лет - 155), сожжено не менее 519 домов с имуществом и хозяйственными постройками, угнано значительное количество скота. Впоследствии факты массового расстрела командование дивизии и армии обосновало тем, что бандиты якобы активно сопротивлялись отряду Накина. Это не соответствует действительности, так как отряд Накина вел войну с мирным населением. До 4 декабря 1942 года красноармейцами не был убит ни один бандит.

* * * Какие бы преступления не совершали отдельные представители Черекского района, это никому не давало права на массовое физическое уничтожение населения - женщин, инвалидов, стариков, детей.

 * * * Карательная акция Красной Армии вызвала ответную реакцию у мирного населения, которое с оружием в руках стало защищать себя от истребления.

* * * Трагические события в 1943 году, по указанию партийного и советского руководства республики, районные органы власти задокументировали актами как злодеяние немцев и их пособников-бандитов Черекского района. В результате, в исторической и мемуарной литературе указанные события оказались искаженными.

Сайт управляется системой uCoz