на главную сайта    оглавление раздела по геноциду карачайбалкар

 

Свидетельство геноцидных действий в отношении конкретной семьи       

Ахмад Салпагаров 2005г

Со слов Салпагарова Ильяса Магомед-Мурзаевича., 1930 г. рожд. выселенного 2.11.1943г из с.Учкекен КЧР, в Покровский р-н, Таласской обл. Киргизской ССР.

Справка: Салпагаров И. М-М в возрасте 13лет был выселён с родителями, братьями и сестрой. Через 5 месяцев на фоне полнейшего физического и нервного истощения из-за отсутствия медикаментов и лечения от воспаления мочевого пузыря скоропостижно скончался его отец-Салпагаров Махамет-Мурза Зекерияевич 46 лет. Через 9 дней после смерти отца проболев несколько дней, умерла 41-летняя мать-Эркенова Шахидат Азретовна. (судя по описанию течения болезни тоже от лёгкой простуды на фоне истощения).
После смерти родителей остались пятеро малых детей. Старшему брату было 15 лет, самому Ильясу 13 лет, младшим по 10 и 5 лет (сестра), а самому младшему исполнился год. И только самоотверженная поддержка тёти отца спасло их от гибели и от отправки их по детдомам. Через несколько месяцев сироты были распределены по семьям близких родственников и чудом смогли выжить.


Более подробно об этом же

Поздней осенью, 2 ноября 1943г. утром, ещё не рассвело, в дверь нашего дома в с.Учкекен громко постучали. В это время я мальчик 12-13 лет только встал и собирался выгонять на пастьбу наш домашний скот и овец. Мой отец в этот момент совершал утреннюю молитву. В дом вошли трое: офицер и два солдата.
Потом мы узнали, что в каждый дом заходили по офицеру и два солдата. За два месяца до этого в двух школах Учкекена расположилось много солдат, про которых говорили, что они на отдыхе. Только потом после нашего выселения, проанализировав, все предшествующие события люди поняли, что офицеры и солдаты не отдыхали, а собирали информацию обо всех жителях нашего села. Они подготавливали наше выселение, выясняя количество, возраст и местонахождение членов семей жителей нашего села. Для этого офицеры совершали неоднократные обходы домов сельчан. Предлоги бывали разными: сосчитать пригодных лошадей или количество скота или овец, помочь семьям погибших воинов или нуждающимся итд итп. И карачаевцы, как обычно заведено на Кавказе, проявляя радушие, как своих дорогих гостей звали в дом и частенько угощали. Большинство из сельчан не отличали боевую пехоту от солдат НКВД и поначалу принимали их всех за своих воинов-освободителей. Женщины, каковых было много, уподобляли солдат НКВД своим сыновьям фронтовикам и проявляли прямо-таки материнское участие.
Но тем ранним утром к нам в дом вошел офицер с враждебным, звенящим голосом: «Есть в доме бандиты?». На его бесцеремонность и грубость отец, вынужденно прерывая молитву-намаз, ответил: «У нас нет бандитов. Может вы сами бандит?» Офицер отчеканил, что он не бандит, а офицер НКВД и он назвал свое звание, фамилия и также зачитал постановление, по которому мы подлежали высылке. Только не помню, назвал ли он куда нас собирались выселять. Он дал нам на сборы 20 минут, разрешив нам брать на семью с собой 200 кг самых необходимых вещей и еды. Никаких ответов на вопросы или других разъяснений не было. Во время сборов из сундука вывались письма и фото моего дяди по матери, Эркенова Солтана в офицерской форме, воевавшего в то время на фронте. Звание на фото Солтана не помню, но в 1944г, он как представитель карачаевского народа живой и здоровый был демобилизован и вернулся Среднюю Азию в звании капитана. Увидев фото моего дяди, офицер немного смягчился и дал нам время на сборы больше, чем 20 минут. Поэтому, по сравнению с другими, наша семья смогла чуть лучше запастись едой, посудой и наиболее необходимыми вещами. Но были и другие офицеры НКВД, которые вообще не давали времени собрать на дорогу еду и необходимые принадлежности. Также рассказывают единичный и потому запомнившийся случай о женщине лёгкого поведения, у которой муж был на фронте и у которой застали рано утром постороннего мужчину. Они обои в шоковом состоянии от всеобщего позора и неожиданности  были  присоединены ко всем выселяемым совсем налегке, без необходимых вещей и еды на дорогу. Дальнейшая их судьба неизвестна.
Что может человек за двадцать минут собрать для дальней дороги на семью из нескольких человек?? Разве может человек преодолеть оцепенение и шок, когда его вытаскивают из теплой постели рано утром и под дулами автоматов приказывают собраться за 20 минут и покинуть свой дом навсегда! Быть принужденным бросить всё, разом оставить всё то, к чему привык и что копил многие годы - свой очаг, имущество, родные улицы!!  Из мирного гражданина в один момент превратиться в «бандита и презренного преступника» и быть отконвоированным неизвестно куда. Какие душевные силы надо иметь, чтобы выдержать такое неслыханную дикость и жестокость! И не каждая семья могла за короткое время хладнокровно собрать необходимое в дорогу.
Были семьи, которых выгоняли прикладами в одной только одежде без каких-либо запасов еды и теплых вещей. Были семьи, где были лежачие больные, которые не могли самостоятельно передвигаться. Таких не разрешали брать с собой, да и нести такого больного могли несколько здоровых мужчин одновременно, которых обычно в семьях не было. Они одиноко (как будто у них не было близких для облегчения их участи) оставлялись умирать в своих домах.... как бездомные животные. ( Прим. автора. Исследователь Алиев Солтан на одном из митингов по реабилитации карачаевцев приводил пример единственного известного случая самоубийства офицера НКВД, который не выдержав, такого дикого насилия застрелился тут же в доме выселяемых.)

А теперь посмотрим на примере семьи Ильяса, каких бандитов выселяло из своих домов сталинское НКВД.
В работах карачаевских и балкарских исследователей на основе исторических документов  установлен факт, что среди выселяемого карачайбалкарского народа, мужчины призывного возраста составляли ок. 15-16%. Это тот ниже низшего минимум, который поддерживал работоспособность колхозов, других предприятий и госорганов на территории Карачая и Балкарии или по состоянию здоровья не подлежал призыву.
Здесь также уместно заметить, что в процентном отношении призыв мужского населения на фронт и трудовые армии среди мужского населения Карачая и Балкарии был самым высоким в Советском Союзе. Остальные 84% составляли женщины, дети и старики. Вышесказанное мы подтверждаем конкретным примером, конкретной семьи Салпагарова Ильяса. На момент выселения отцу Ильяса было 45-47 лет, матери 40-41, из их пятерых детей старшему его брату было 15 лет, младшему брату 7 месяцев. Точный возраст своих родителей он указать не может ввиду утери документов и того, что он был мал на дату смерти своих родителей.
Вот это и есть типичная карачаево-балкарская «бандитская» семья, каких было выселено десятки и десятки тысяч. Басни органов партии большевиков и НКВД о большом числе бандитов среди карачаевцев и балкарцев, явились попыткой задним числом оправдать свои собственные преступления. (Прим. автора. Похожая картина была и у семьи моей матери: малые дети в количестве 9 детей в возрасте от 1 года до 19 лет, их отец непризывного возраста ок. 55 лет и мать 42 лет. На основе полученных ответов из Генеральной Прокуратуры и КГБ СССР, исследователь Чомаев Казбек едко заметил, что количество карачаевцев, сотрудничавших с немцами было меньше, чем таковые были в одной лишь станице Зеленчукская КАО. Но об этом расскажем  в другом разделе сайта) Поэтому на конкретных примерах семьи  Салпагарова Ильяса подтверждаем правильность выводов наших историков о низком проценте выселенного мужского населения карачаевцев и балкарцев. Бо`льшая часть мужчин были на фронтах войны или трудовых армиях. Подавляющее большинство выселенных были беззащитные и слабые дети, женщины и старики.

Далее мы не будем подробно останавливаться на мытарствах в пути. Каждый день из 18-20 дней в пути целого народа в нечеловеческих условиях холода, антисанитарии, недоедания само по себе уже отдельная книга страданий. Например, только на третьи сутки в пути начали выдавать еду в размере: мешок буханок и два ведра жидкой кашицы в сутки на вагон!!. Мы не смогли выяснить у Ильяса или у др. информантов количество хлеба в мешке. Но можем посчитать два ведра, это сорок литров на шестьдесять человек. Таким образом фактическое кормление в пути было не то, что трехразовым. Оно и на одноразовое питание не тянуло.
В каждом вагоне по 60 человек, по 10-12 семей, со своими пожитками по 100-150 кг на семью. В вагоне нет воды, нет туалета, но есть антисанитария, плач детей, вздохи и ахи взрослых, удушающая теснота и вонь, недоедание и холод. Целый народ, более 69 тыс чел. карачаевцев и 37,7 тыс.чел.балкарцев в десятках-сотнях товарных эшелонах в пути. Самые слабые и больные начали погибать в пути. В товарном эшелоне 1200-1700 человек. А теперь читатель представь,  под страхом расстрела человека везут неизвестно куда, вдруг умирает кто-то из членов его семьи. Это всегда горе. Конвоиры через определённое количество дней проверяют вагоны и заставляют умерших выбрасывать прямо в поле на маленьких станциях. Закапывать не дают возможности, сопротивляющихся, под страхом расстрела прикладами загоняют обратно в вагоны. Для мусульманина для карачаевца/балкарца оставить тело близкого человека в поле на съедение собакам и волкам- это не просто горе, это жуткое и неслыханное горе. Это  варварская дикость. Известны несколько случаев, что мертвецов прятали от конвоиров и везли до конечной остановки. И неизвестно, что более страшнее из описанных двух случаев- выкинуть тело близкого человека в поле или везти сутками покойника в тесном вагоне.
Из Малокарачаевского района первый эшелон был сформирован из жителей с. Первомайского. Их разбудив и выгнав из домов в 5 утра, к 10 часам погрузили в вагоны на станции г.Кисловодска и в 12 часов состав тронулся в путь. По словам свидетелей, первые две сутки двери товарных вагонов не открывались вовсе!!! Первый раз двери вагонов открыли в районе Астрахани. Вагоны были забиты очень плотно. Все спали сидя. Лежать, вытянуть ноги не было возможности. В углу вагона мужчины прорубили дыру для справления естественной нужды и укрыли место занавеской. Первый состав был в пути только 11 суток и они же лучше последующих устроились. Также им повезло в том, что они попали в крепкие хозяйства -колхозы и совхозы. Всем последующим выселяемым везло все меньше и меньше. Выселяемые  в окружении войск НКВД, на открытом воздухе проводили по одному, две и три сутки, пока, в условиях военной неразберихи формировался и подавался эшелон. Чем это не концлагерь, так хорошо нам знакомый по многочисленным фильмам. Только в фильмах о войне показывают как  держат на открытом  поле, советских военнопленных, окруженных колючей проволокой и под охраной фашистов. А теперь представь тоже самое только окруженными и под вооруженной охраной страдают безвинные дети, женщины и старики и 15-16 % мужчин! . Все последующие эшелоны шли дольше чем первые. Обычный путь большинства эшелонов  18-20 дней.  Последующие выселяемые попадали в более неорганизованные и слабые хозяйства.

Расскажем об одной характерной детали. Выше было сказано, что самый младший из Салпагаровых был в младенческом возрасте. Теперь представьте, товарный вагон, который как известно не отапливается и не приспособлен для перевозки людей. Время года ноябрь 1943г, уже зимние ночные холода. ( Таким же, не самым теплым месяцем был март 1944г - месяц высылки балкарцев). По словам Салпагарова Ильяса его мать, на коротких станциях старалась запастись водой для стирки пелёнок малыша и после стирки, сушила пелёнки обмотав себя ими. По сути все 18 дней пути в холодном товарняке она была постоянно обмотана мокрыми пелёнками.
Семья была помещена в Покровском районе, Таласской области Киргизии, что расположено на границе Джамбульской области Казахстана. Там семья была распределена в «Табак-совхоз» и подселена к другой семье местных колхозников в маленькую комнатушку размером 8-9 кв.м. Это была комнатка с земляным полом, низким потолком и малюсеньким окошком и двумя сбитыми из досок настилами, выполнявшими роль кроватей. Напоминаю, семья состояла из 7 человек. В тюрьме у заключённых преступников условия были лучше.
Это все что получила семья за все имущество и дом, оставленный на Кавказе. И всё-таки семье Ильяса повезло чуть больше тем, что в семье был мужчина. Так как отец его на второй день вышел на работу в совхоз и получал какие-то пайки за работу. Поэтому они смогли выжить в первую самую трудную зиму 43-44года. Но были семьи с одной женщиной и малыми детьми. Любая болезнь, даже самая лёгкая типа насморк или лёгкое воспаление какого-нибудь органа становилось смертельной. Причиной тому было отсутствии медицинского ухода и каких-либо медикаментов. А если случалось кому-нибудь из членов семьи заболеть инфекционной болезнью, то погибала вся семья. Да что там семья, были рода, которые вымерли полностью. Мне известно об одном таком роде, о фамилии Азгековых.

В мае 1944г отец простудился и заболел воспалением мочевого пузыря. Такие болезни в настоящее время вылечиваются за 2-3 дня. Но не в Средней Азии 1944г, и не карачаевцев и балкарцев. Отец в возрасте 45-47 лет умирает. Через девять дней не выдержав, тягот высылки умерла мать в возрасте 40-41год. По словам Ильяса, мать слегла после того, как она придя к пункту раздачи пайков, обнаружила, что ее муж Махамет Мурза, был вычеркнут из списка получающих паёк, как умерший. Хотя до конца месяца оставалось ещё неделя, на которую мать Ильяса рассчитывала получать несчастный паёк. Паёк составлял в сутки 200 грамм низко-сортной муки на члена семьи. На второй или третий день обессилевшая мать как-то выпала с деревянного настила на пол. Ильяс и его младший 10 летний брат Исмаил не могли поднять её  обратно на кровать. Пока не вернулся с работы 15-летний брат,  заменивший отца.  Он тоже умер впоследствии внезапной смертью в возрасте 28 лет сразу  по возвращении на Кавказ. Видать сердце тоже было изношено...


Как считает Ильяс, ему и братьям второй раз повезло в том, что в том же совхозе оказалась сестра по отцу Салпагарова Апалистан (Байрамукова). (Если только в этой ситуации возможно какое-либо везение!) После смерти родителей из комендатуры пришли забирать детей в детдома… В этот момент тётя Апалистан закрыла плачущих детей своим телом и запричитала «Режь меня… не отдам!». Комендант (т.е. надсмотрщик над выселенными) растерялся, но и насильно отбирать не стал, заставив подписать какие-то бумаги. Везение состояло в том, что благодаря тёте, братьев и сестру не разлучили и не передали в детские дома. Но в других подобных случаях детей забирали в детские дома. Если дети там и выживали, то уже не знали ни языка своего народа, ни обычая, ни родственников.
Салпагаровы, пять семей родных и двоюродных братьев, жили в Учкекене своим кварталом, по-соседски. Точно так же были расселены и другие рода Байчоровы, Чотчаевы, Семёновы итд. Но все родственники и соседи в Средней Азии оказывались разделёнными и раскиданными не только по разным сёлам, районам и областям, но и по разным республиках. Одни в Киргизии, другие в Казахстане, третьи (малая часть) в Узбекистане. И только по истечении года-двух люди узнавали о своих близких родственниках и устанавливали связь друг с другом и если попадался понимающий комендант то переезжали из села в село. Но комендант мог запретить, что чаще всего и происходило.
 


P.S.
Ещё более трагична судьба моей матери Бостановой Муслимат Сулейменовны. У её родителей Байчоровой Хаджият и Бостанова Сулемена было девять общих детей, восемь девочек и один сын. Пятеро погибли в первый год высылки, шестая умерла через несколько лет, после смерти своего отца. Бабушка со слезами на глазах будучи уже старой и слабой жаловалась ( в молодые годы она держалась и не вспоминала вслух о высылке), что в один год похоронила шестерых близких- пятерых!! родных детей!! и падчерицу. Из высылки вернулись только трое сестёр. Они тоже были выселены Покровский район Таласской обл. Кыргъыстана. Но об этом в другом рассказе…
 



Сайт управляется системой uCoz